Дилетант - Наталия Левитина

В дверце холодильника стояли, как солдаты, одинаковые бутылочки с молочной смесью. Вадим взял пиво, оторвал от мотка сырую сосиску и снова замер, загипнотизированный очередной мыслью. Сегодня определенно был день усиленной мозговой деятельности — занятие непривычное для зверя, привыкшего более полагаться не на разум, а на интуицию, чутье, рефлексы.

«Прикончить ребенка» — это словосочетание тоже не давало покоя. Младенцы невинны и безгрешны, вспомнил Вадим. Он любил на досуге красиво пофилософствовать о греховности человеческой натуры и неотвратимости справедливого возмездия. Карающей рукой возмездия являлся конечно же он, Вадим. Все люди грешны, и всех есть за что наказать. Но ребенка пока еще, как ни придирайся, не за что было карать. За испорченные в неимоверном количестве памперсы? М-да, вот и старость подкатила, решил в конце концов Вадим. Одолевают всякие дурацкие мысли, размышления. Пора на пенсию.

Когда он вернулся в комнату, то ребенка там не обнаружил. Валерка исчез. Детеныша не оказалось ни в спальне, ни на балконе, ни в коридоре. Двери туалета и ванной были закрыты, наружная дверь, естественно, тоже. Младенец испарился.

Олеся отпрянула от кухонного косяка, едва не столкнувшись с Лолой. Та удивленно округлила глаза и даже открыла рот для вопроса, но Олеся не стала ждать. Она метнулась по коридору в прихожую, снесла там железный стул и наверняка была бы поймана коварной интриганкой Лолой и незнакомой женщиной, появившейся на шум из кухни, но Олесе повезло. Входная дверь в этот момент открылась, и в квартиру ввалилась вчерашняя неопрятная девка. Сегодня на ней болталась грязной тряпкой тонкая блузка. Олеся едва не сбила грязнулю с ног, вырвалась из злачного места и быстро застучала каблуками по лестнице.

— Ты куда, подожди! — кричала кариесная Лола и неслась следом за ускользающей добычей. — Постой, глупая! Не убегай же!

Но Олеся выскочила из темного, зловонного подъезда на улицу, в море солнечного света, и помчалась, не разбирая дороги. Лола прекратила преследование, разочарованно махнула рукой и пошла обратно. Она бы ринулась за беглянкой по двору, но была совсем раздета…

Олеся с трудом отдышалась на автобусной остановке — уже ей знакомой. Перспектива стать рабыней в притоне ее ужаснула. «Так и пропадают люди, подумала она. — Выходят утром из дому, и все, чао, ариведерчи. Превратили бы меня в проститутку! Как страшно! И никто, никто бы никогда меня не нашел! Заставили бы обслуживать клиентов, а чтобы не рыпалась, посадили бы на иглу. Какая же я дура! Доверчивая, наивная дура! Нашла, кому верить! Проститутке, с которой познакомилась в отделении милиции! Как же добраться домой?»

Олеся представила мрачное лицо Игоря, застывшее в горе лицо отца, заплаканную Никитишну и ничего не понимающего Валерку и вздохнула. Все на свете она бы отдала за то, чтобы оказаться сейчас рядом с любимыми людьми и успокоить их. Все на свете? Интересная идея появилась в Олесиной голове. Обручальное кольцо! Единственное золотое украшение, которое ей разрешали надевать на улицу, опасаясь приставаний каких-нибудь бандитов, красовалось сейчас на пальце, и крошечный бриллиант сиял на солнце разноцветными огоньками. Это кольцо надел ей на палец Игорь в ЗАГСе — руки у Олеси тогда дрожали от волнения. Расставаться с символом их счастливого брачного союза было невыносимо жаль, но… Надо чем-то жертвовать, решила Олеся. Главное добраться домой. А Игорь все поймет и простит и за утрату обручального кольца корить не будет. Конечно не будет! Да он взлетит на облаке счастья в небеса, когда увидит на пороге свою драгоценную Леську! Что там говорить о каком-то кольце!

— Скажите, в вашем городе есть крупный ювелирный магазин? — обратилась Олеся к солидному мужчине с портфелем в руках. Если бы она знала, что напоролась на импотента с десятилетним стажем, которого неимоверно раздражал вид обнаженной натуры, то лучше бы выбрала для расспросов стройную девушку в модных очках.

— Не знаю, — презрительно буркнул мужчина, уставившись на Олесины голые ноги. — Постыдилась бы!

— Что? — не поняла Олеся.

— Постыдилась бы в таком виде на улицу выходить! — расшифровал свой намек апологет вынужденного воздержания. — В трусах!

— Это шорты! — покраснела Олеся. Другая, более настырная и знакомая с жизнью девица незамедлительно послала бы товарища на три буквы. Но Олеся начала оправдываться. Вся остановка — в ранний час она была полна заинтересованно прислушивалась.

— Мужчина! — встала на защиту Олеси молодая женщина в легком деловом костюме и тоже с портфелем, красивым, кожаным. — Что вы к девочке пристали?

— В трусах! — не унимался зануда.

— Лето ведь! — весело улыбнулась женщина. — Она вполне адекватно одета. У вас что, избыточная эрекция от ее шорт? Вроде незаметно. Ну и помалкивайте себе в тряпочку. Иди сюда, девочка, я тебе объясню.

— Хамка!

— Импотент! — отмахнулась женщина, не ведая, что попала в самую точку.

Мужчина булькнул воздухом и умолк. Олеся быстро смоталась подальше от злобствующего господина и преданно взглянула на спасительницу.

— Ювелирный магазин «Сапфир». Он находится в центре города. Ты не знаешь, что ли? Восьмой троллейбус останавливается прямо напротив или вон третий трамвай. У кондуктора спросишь, когда выходить.

— А вы… — тихо и несмело начала Олеся, но остановилась и низко опустила голову.

— Что?

— Вы не могли бы… — нет, никак не хватало духу попросить денег. — Я попала, понимаете, в такую ситуацию… Ну… В общем, вы не могли бы дать мне полтора рубля на проезд?

Олеся подняла голову и посмотрела на свою собеседницу через пелену слез. Ей было невыносимо стыдно.

— Именно полтора? — улыбнулась женщина.

— Да! Мне только на проезд! — горячо закивала Олеся.

Женщина сунула руку в карман невесомого пиджачка и достала горсть монет.

— Ну, держи свои полтора рубля, — усмехнулась она.

— Спасибо вам! Огромное!

Олеся порывисто вздохнула, схватила две разнокалиберные монеты и бросилась через дорогу — к подошедшему трамваю номер три.

У Вадима упало сердце. Он стоял посреди комнаты с банкой пива в руках и тупо озирался. Квартира была скудно обставлена и прятаться было некуда. Ребенок исчез бесследно.

За секунду до начала паники Вадим услышал знакомое кряхтение и похрюкивание. Старая оконная штора задвигалась и натянулась. В узком пространстве между диванным боком и стеной сидел в углу Валерка и задумчиво жевал занавеску. Облегченно вздохнув, Вадим извлек его из импровизированного убежища.

— Ох и напугал же ты меня! — радостно доложил он. — У, Балда Ивановна! Зачем туда полез?

Младенец основательно запылился, как бутылка старинного бургундского. Он пытался откусить свой грязный кулачок.

Вадим и не ожидал от себя подобных эмоций — он в самом деле был безумно рад вновь увидеть едва не утраченного пленника.