Стриптиз Жар-птицы - Дарья Донцова

– Я выбрал для себя стезю писателя. Мойдолг донести до людей свое слово!

– Но ты же предпочитаешь выполнятьизбранную миссию не на голодный желудок, – один раз не выдержала Дана.

– Конечно, кто-то должен наполнитьхолодильник, дабы наш «Пушкин» плотно поел, – ехидно подхватилаЖозя. – Мы с девочкой работаем, как пчелки, а ты трутень.

Немного резкое замечание, но справедливое.Жозя после смерти супруга-ученого продолжала преподавать биологию в институте,еще она набрала частных учеников из числа школьников, желавших поступить в вуз,и крутилась как белка в колесе. Дана тоже не сидела сложа руки – ей пришла вголову мысль заняться бусами, браслетами и прочей бижутерией. Кстати, к этомуневестку подтолкнула свекровь. Жозя однажды сняла с антресолей кипу альбомов исказала:

– Мать Матвея, Таисия, зарисовала всесвои работы. Хочешь посмотреть? Есть очень красивые.

Перелистывая страницы с акварелями, Дана исообразила: бусы можно сделать из любого материала, хоть из пробок от винныхбутылок. Главное, потом продать аксессуары.

В очередной раз услыхав про трутня, Альбертнадулся, а Жозя вновь наступила сыну на больную мозоль:

– Если у тебя не получается списательством, помогай Дане. Она отличный бизнес задумала!

– Еще чего! – заорал Алик. –Нашли дурака! Может, вы надеетесь, что я стану цепочки клепать? Совсем с умасошли? Я мужчина!

– Мужик, не умеющий зарабатывать деньги,обычный альфонс, – высказалась Дана, – почему я должна ломаться сутра до ночи, а Жозя бегать савраской, чтобы заработать тебе на борщ?

– Потому что вы не творческиелюди, – с презрением заявил Алик, – вас ангел при рождении в лоб непоцеловал, как меня.

Жозя нахмурилась.

– Твой отец, Альберт, был гениален! И темне менее думал о семье. Ему хотелось изучать лишь экзотов, и он имел такуювозможность. Но чтобы его сын ходил в красивой одежде и хорошо питался, Матвейколесил по стране, читал лекции в разных вузах и…

– Хватит! – Альберт вдруг стукнулкулаком по столу. – Мама, я не идиот!

Жозя заморгала:

– Ты о чем?

– Сама знаешь, – загадочноухмыльнулся Альберт. – Хватит мне папашку в пример ставить. Он далеко несвятой!

– Алик! – с негодованием воскликнулаЖозя. – Светлая память Матвея Витальевича…

– Скорей уж черная, – хмыкнулсын. – Ты хочешь, чтобы я был похож на папеньку?

– Конечно, – царственно кивнулаЖозя.

– Во всех отношениях? – уточнилАльберт.

– Ты о чем, деточка? – сталаласковой мама.

– Хочешь поговорить при Дане? –издевательски осведомился Алик. – Ладно, сын обязан слушать мать. Значит,так. Жанна Бирк, сотрудница Института промышленного птицеводства иживотноводства, той самой организации, где папахен начальствовал всю своюсознательную жизнь, имела мужа, Феликса Бирка, диссидента и…

– Дана, – повернулась к невесткесвекровь, – пойдем, Алик не желает беседовать о собственных ошибках, вот ипереводит стрелку неизвестно куда.

– Если продашь птичку, – вкрадчивопротянул Альберт, – то можешь всю жизнь спокойно лежать на диване!

– Какую птичку? – пожала плечамиЖозя.

– Попугая, – ответил Алик.

И тут Дана с возмущением налетела на мужа:

– Зачем ты предлагаешь маме подобное? ОнаКарлушу из яйца вырастила! Он память о Матвее Витальевиче! Это все равно что сребенком расстаться! Совесть у тебя есть?

– Я всегда полагал, что основная памятьоб отце – это я, – вздохнул Алик, – а теперь выясняется, чтокрикливая гадость в клетке важнее сына. Но не о пернатом речь.

– Так о чем? – поразилась Дана.

Но ответа на свой вопрос она не получила.Жозя, закатив глаза, начала медленно опускаться на пол.

– Врача! – заорала Дана, кидаясь ксвекрови. – Скорей! Алик, ты убил мать! Ненавижу тебя…

Лида замолкла.

– Неприятно быть свидетелем подобнойсцены, – мягко сказала я, – не знаю, куда деваться, если при мне людипринимаются скандалить. Но сейчас я испытываю некоторое недоумение.

Лида передернулась и обхватила себя руками.

– Холодно? – заботливопоинтересовалась я. – Возьми плед и накинь на плечи. Так вот о моемнедоумении. Ты чуть раньше сказала, что познакомилась с Аликом уже после того,как супруги разошлись. Правильно?

– Ага, – подтвердила Лида. – Яне уводила Алика из семьи. Я не из тех сволочей, которые в чужом огородеклубнику воруют!

– Тогда откуда же столь доскональнаяинформация о семейном скандале? – восхитилась я. – Создаетсявпечатление, что ты лично присутствовала при том разговоре.

Мадам Колоскова номер два покраснела:

– Мне мама рассказала.

– Жозя? Вы же с ней не общаетесь!

– Не свекровь, – уточнилаЛида, – моя собственная мать.

– А она от кого про скандал узнала?

Лида снова передернула плечами, затем сняла спостели шерстяной плед и завернулась в него, устроившись на кровати.

– Мама была у Колосковых домработницей –три раза в неделю приходила убирать, готовить, стирать. Жозя с Даной лишьприкидывались бедными, у них имелись рубли в чулках. Совсем нищая семьяприслугу не наймет, сами будут с пылесосом бегать.

– Ясненько, – кивнула я. –Значит, поломойка подслушивала, а потом, вернувшись домой, обсасывала с дочкойчужую жизнь. Увлекательное занятие!

– А вот и нет! – возмутиласьЛида. – Мамуля жалела Алика. Замечательный человек, интеллигентный,писатель! Не то что мой отец, пьяница-слесарь. Альберт, говорила мама,непременно пробьется, ему пока просто не везет. Современные читатели идиоты, имподавай Смолякову да Арину Виолову. Непотребные книжонки выпускают огромнымитиражами, а ихние авторши деньги мешками гребут. Но время все расставит посвоим местам, через триста лет будут изучатьфилософско-романтическо-психологические труды Альберта Колоскова, а не мусорВиоловой.