Стриптиз Жар-птицы - Дарья Донцова

– Я дышать перестала, – тихо сказалаОлеся, – Верка умчалась, а я решила, что лучше всего дерьмо Дане в кухнюшваркануть, к еде поближе. Вылезла из кустов, пару шагов сделала и… У них тамдорожка есть, к гаражу ведет, неширокая, плиткой выложена… Короче, выперлась яна нее и вижу… Ваще охренеть! Гарибальди лежит! На спине! Мертвая! Ну я простоостолбенела! Потом уж сообразила: Верка тоже, значит, ее увидела, потому иунеслась. И тут звук такой, типа скрип противный, сверху! Я башку задрала, атама в мансарде окно распахнуто, рамы качаются… Тут меня и стукнуло: Гарибальдисамоубилась, удирать надо. Расторгуева-то не дура, живо смылась, никому неохотас ментами общаться. И намылилась я бежать, развернулась, гляжу – мобила лежит.Дорогущая! Эксклюзив! Не сломалась от удара. Ну я ее и подобрала. Не сразудомой ломанулась, а сюда, в сарайчик. Тут и телефон разглядела. Вот здесьобрывок цепки болтался – небось оборвалась, когда Дана на землю шлепнулась. Тутя и сообразила, как мне свезло. Гарибальди из окошка навернулась, значит,никому про аборт не растреплет. А еще крутую мобилу получила! Мне все девки вбольнице обзавидовались, ни у кого такого телефона нет. Ну и приврала янемного, рассказала, что парень подарил. И чего плохого сделала?

Я потрясла головой. Что за дурацкая история списьмами? Кто в Евстигнеевке шантажирует людей? Кому известны их тайны? Настю,учительницу, изнасиловали в лесу, и она, получив послание, покончила с собой.Может, кто-то наблюдал из укрытия за надругательством, побоялся вступиться заНастю, а потом решил подзаработать на ее несчастье? Ладно, пусть так. Но ВераРасторгуева и Грибков устроили себе любовное гнездышко на чердаке, где их никтоне мог подстеречь. Олеся поехала в первую попавшуюся клинику. Хотя…

– Кому из подруг ты рассказывала обаборте? – спросила я у Филимоновой.

– Ваще молчала! Уж не дура! –фыркнула Олеся.

– Может, советовалась по поводу выборамедцентра?

– Не, просто поехала в Москву и по газетеискала, где подешевле, – объяснила девушка.

Я встала.

– Хорошо, я поняла. Отдавай сим-карту!

– Еще чего! Она денег стоит! –возмутилась Олеся.

– Мобильный ты украла, – напомнилая, – но я его назад не требую. Мне нужна лишь сим-карта Даны. Там листконтактов.

Филимонова насупилась.

– Не, ту я выкинула.

– Симку Гарибальди выбросила?

– Да.

– Зачем?! Она мне так нужна! –растерянно повторила я.

Олеся удивилась:

– Только тупорылый оставит чужую карту!Конечно, я новую купила!

– И куда дела ту, что принадлежалаГарибальди?

– В сортир швырнула. В яму на огороде.Можете слазить, поискать, – схамила Олеся.

Я только вздохнула. Пропала надежда порыться втелефонной книжке Даны. С одной стороны, это плохо, но с другой… Я все большеубеждаюсь, что объектом преступления была Жозя. Именно ей хотели за что-тоотомстить. Вполне вероятно, что некто ждал подходящего момента не один год.Бывший сотрудник института, подчиненный Матвея Витальевича, наконец понял, чтобез Даны жизнь старухи Колосковой превратится в ад, и сумел подстроитьнесчастный случай.

А еще мне в голову пришла новая мысль. ИРасторгуева, и Олеся считали Дану шантажисткой. Вера пошла к Гарибальди, чтобыпопросить ее о молчании, Олеся хотела отомстить Дане, зашвырнув ей в дом пакетс фекалиями (отвратительная затея, хулиганство!). А что, если есть человек,тоже получивший письмо с угрозами и требованием денег, и вот он решил убитьДану, которую тоже счел шантажисткой? Кто еще мог получить подобное послание?

И что мне теперь делать? Как поступить? Какопределить, кто объект преступника – Жозя или Дана?