Бинокль для всевидящего ока - Дарья Донцова

Засмеялась и ушла.

Когда Витю расспрашивали про Глазкину, он высказался коротко:

– Да. Общались. Просто дружили. В интимные отношения не вступали. Потом Жанна влюбилась в парня, тот потребовал от нее порвать со всеми друзьями, в особенности с мужчинами. Она меня попросила больше ей не звонить, объяснила: «Ты хороший человек, но любимый ревнует».

А об Амалии он и вовсе пару фраз произнес:

– Роман? У меня с Войсенберг? Ну что вы! Я русский, а ее родители хотели в зятья только еврея. Мы с Амалией состояли в деловых отношениях, я написал пьесу, хотел сам ее в театре родителей поставить. Но мне у них не нравился художник. Кто-то, уж не помню кто, посоветовал мне Войсенберг. Она сделала эскизы, я ей заплатил, на том конец. Одно время я часто к ней заходил, она дома работает, у нее там есть все необходимое. Кстати! У Амалии был любовник. Имени его не знаю, она с ним иногда по телефону при мне разговаривала, коротко: «Милый, прости, работаю с человеком, перезвоню позже. Я тебя тоже».

Адвокат у Виктора оказался тигром, львом и леопардом в одной упаковке. Он ухитрился отмазать подзащитного от ответственности за смерть Калмыковой, Глазкиной и Войсенберг. Виктора судили только за убийство Евдокии Михалевой. Тут уж его трудно было отбить, Елена Горкина видела его у тела.

Сын режиссера отрицал свою вину. И во время следствия, и на процессе он твердил:

– Я не трогал Евдокию. Меня такие девушки не интересуют. У нас не было ничего общего.

Но подруга Дуси Анюта Попова уличила Виктора во лжи. Она закричала на процессе: «Расстреляйте мерзавца. Накануне того страшного дня Евдокия и Витя беседовали в бане, которая у нас с Михалевыми общая. Наши отцы сруб поставили, мы по очереди там паримся. Я затеяла стирку, мне не хватило таза, побежала за ним в мыльню. Вошла в предбанник, слышу мужской голос, не знала чей. Но теперь услышала Виктора и точно поняла: он там присутствовал. Диалог был вот такой:

– Не плачь! Только никому не говори, что я здесь был. И все будет хорошо.

Ему ответила Дусенька:

– Не верю. Ты меня обманешь!

– Нет, это правда, – остановил ее Витя, – сделай вывод, иначе тебе плохо будет!

Дуся заплакала. Он ее ругал!

Адвокат тут же возразил:

– Евдокия говорила иначе: «Ты меня обманываешь». Не «обманешь», а «обманываешь». То есть Виктор сообщил ей что-то, что девушка сочла ложью.

– Подсудимый, что вы рассказали Евдокии? – спросила судья.

После краткой паузы раздался голос защитника:

– Ваша честь, Михалева просила устроить ее ведущей шоу на телевидение, напомнила Горкину, что у него отец режиссер. Виктор пояснил, что тот работает в театре, к телепрограммам отношения не имеет.

– Ну да, – хмыкнула судья, – жертва ни с того ни с сего обратилась к молодому мужчине, и они пошли беседовать в баню.

Понятное дело, судья считала, что Витя и Дуся состояли в любовной связи, и процесс закончился для парня плачевно. Восемь лет лишения свободы.

– А по-моему, так очень даже хорошо все для убийцы завершилось, – не выдержала я, – за три смерти он не ответил.

– Родные с ним порвали, – вздохнул Гриша, – Виктора словно в семье никогда и не было. Ни отчим, ни мать, ни Лена на свидания в колонию не ездили. Зато туда стала кататься Вероника Матросова. Она же привозила заключенному передачи.

– Это кто такая? – изумился Степан.

– Не поверишь, когда услышишь, – хихикнул Саблин.

– Говори! – приказал начальник.

– Сестра Горкина.