Пленная птица счастья - Галина Владимировна Романова

– Как это?

Маша сунула под мышку сумочку и, настойчиво тесня парня к выходу, двинулась к двери. Его желание найти девушку похвально, но идти у него на поводу она, конечно, не станет.

– Мои ребята за ним наблюдали и пришли к выводу, что он придуривается.

– Не понимаю, объясни толком. – Она вставила ключ в замочную скважину.

– В тире привселюдно мажет напропалую.

Хихикает, как дурачок, совета у всех просит. А один раз, когда никого не было и инструктор отошел позвонить, всадил всю обойму в десятку. Ни разу не промазал.

– Интересно. Как же ты мог узнать, что он не промазал ни разу, если в тире никого не было?

Маша все же заинтересовалась, слегка притормозила и пошла рядом с ним чуть медленнее.

– Мой человек вошел в тир вместе с инструктором, когда Агапов вышел. Инструктор стал проверять мишени и менять прострелянные, а там мишень Агапова. Все до единой пули в одну точку. Он покачал головой и сказал, что странное дело. Мой друг спрашивает, что, мол, странного, чел классно пострелял и все такое. А тот говорит, чел, мол, этот все время в молоко бил, а тут в десяточку. Мой парень спрашивает, может, не он это. А инструктор говорит, что перед Агаповым почти все мишени были другими. И из тех, кто там побывал, не было никого, кто мог бы так бить. Вопрос у меня, товарищ капитан: зачем притворяться? Зачем мазать, если стрелять умеешь?

Маша промолчала. В собственных ее мыслях на этот счет не было ничего обнадеживающего.

– А я отвечу. Мазал, чтобы свой профессионализм скрыть. А здесь никого в тире, инструктор отошел – вот он и расслабился.

– Когда это было? – зачем-то спросила она, хотя по-прежнему не собиралась наводить справки о каком-то Агапове, который показался ему подозрительным.

– Полторы недели назад. Вечер вторника. Мало посещаемое время. – Антон чуть придержал ее за локоть. – Послушайте, я же не просто так к нему прицепился. В нем все странно! В конце мая он много общался с Голиковым, а потом вдруг почти перестал здороваться. Голиков даже Витьку пожаловался, мол, есть же такие люди странные. Обиделся, считает Голиков, что сам он пару раз попал в мишень, а Агапов промазал. Но это бред, согласитесь!

Она согласилась, но промолчала.

– Дальше. Он живет один в частном доме. Приехал в наш город несколько лет назад, никто его раньше здесь не знал. Не к родне приехал, не на родину. Купил дом и стал жить один. Ни жены, ни детей, ни друзей. Мои ребята за ним катались две недели – ни единого контакта.

– За это не сажают в тюрьму, – поморщилась Маша.

Но нехотя признала, что лучшего кандидата на роль наемника найти трудно.

– Согласен. Но он здоровый молодой мужик, даже симпатичный. А у него даже женщины нет. Знакомится с ними в баре, занимается сексом в машине и домой не везет.

– Это его территория. Это тоже не преступление.

Про себя добавила, что ее муженек в этом деле был менее разборчив. Пару раз ей удалось обнаружить в доме женские следы, когда она уезжала в командировку, а Валерка был слишком маленьким, чтобы понимать, что происходит.

Маша прошла турникет, сделала знак выпустить Антона. Вышла с ним на улицу и еле сдержалась, чтобы не потянуться. Сладко, с хрустом, по-кошачьи.

Погода была просто замечательная. Легкий ветерок разгонял редкие облака. Пахло цветами, пылью, горячим асфальтом. Пахло городом. В такой день хорошо бы на берег моря и подремать под шорох волн. Валерка вон с отцом собираются через неделю на отдых. Сын вчера осторожно поинтересовался, не смогла бы она полететь с ними. С ним вдвоем она бы с радостью улетела на любой край света.

– Но не можешь, да? Работа? – ответил за нее сын.

Ей вдруг показалось, что он вздохнул с облегчением. И так стало горько при мысли, что сын от нее отвыкает, что привык любить на расстоянии. Жить просто расхотелось на какой-то момент. Долго уговаривала себя не нагнетать и не выдумывать, очень долго.

– Есть еще кое-что, – прервал ее невеселые размышления Антон. Надо же, до машины с ней дошел.

– Что еще? – Маша глянула на часы. – Учти: у тебя пара минут, не больше.

– Он ездит в булочную. – И Антон глянул на нее так, как будто боялся, что она свалится в обморок от неожиданной новости.

– Да ты что! – Маша невольно рассмеялась. – И я, представь, тоже. Да и ты, думаю, не отказываешь себе в этом удовольствии.

– Вы не поняли. Он ездит в булочную, где долгие годы обслуживается семья Яковлевых.

– Она одна там, эта семья, обслуживалась, что ли? – взвилась Маша. Сейчас он мешал ей влезть в машину – привалился задом к ее двери. – Отойди!

– Он начал ездить туда не так давно. Мы узнавали через своих – дня через три после того, как Алина пропала. Может, через неделю.

– Совпадение, – буркнула Маша. Оттолкнула его, открыла дверь, уселась на свое сиденье.

– Да, но он ничего там не берет, кроме булочек из цельнозерновой муки. Каждое утро последние несколько недель.

– И что? – Она плавно тронула с места. Крикнула в окно с раздражением: – Я тоже люблю эти булки и что?

Она врала, она их не любила. Она вообще не любила хлеб. Вынуждена была есть бутерброды, когда ничего другого не успевала приготовить. А не успевала она почти всегда.

– Это любимые булки Алины. – Антон двигался рядом с машиной, даже голову втиснул в окно. – Их ей на завтрак всегда покупали, она их любит. И он вдруг начал их покупать после того, как она исчезла. С чего вдруг? Почему ездит через весь город каждое утро именно в эту булочную, если у него под боком полно магазинов?

– Значит, там просто лучше! – заорала Маша. – Отойди от машины, не зли меня!

И не подумал отойти. Преградил ей дорогу, уперся ладонями в капот, уставился прямо в глаза.

Она остановилась, открыла дверь.

– Чего ты от меня хочешь? Чтобы я явилась к этому Агапову и спросила, чем ему так полюбился хлеб из цельнозерновой муки именно из этой булочной? Так?

– Нет, не так. Я просто прошу навести о нем справки. Он подозрительный. И булки эти… А вдруг Алина так подает нам знак? Вдруг она его туда специально посылает, чтобы кто-то на это обратил внимание? Вдруг это сигнал?

– Бред. – Маша покрутила пальцем у виска. – Детский лепет. Если я с этим явлюсь к руководству, меня уволят к чертовой матери. Отойди от машины. Немедленно!

– Я отойду. Но искать ее не перестану. Я вижу, здесь всем плевать, есть она, нет ее. Только ее отца и меня волнует ее судьба. Так вы, значит, товарищ капитан?

Сгорбился и пошел прочь. Быстро шел, она еле успела его догнать до поворота.

– Садись. Подвезу.

– Не надо. – Он остановился. – Просто узнайте о нем хоть что-нибудь по своим каналам.