Пожиратели таланта. Серебряная пуля в сердце - Анна Данилова

– В каком ресторане она любила бывать?

– Ей нравился ресторан «Милан». Думаю, это оттого, что ее приучил, если так можно выразиться, к нему Северцев. Знаю, что они иногда там вместе бывали, их там обоих хорошо знали. Но почему вы спрашиваете об этом? Ее что, убили в ресторане?!

– Нет-нет. Просто есть свидетели, утверждающие, что Люба поздно вечером пришла именно в этот ресторан, чтобы встретиться с Северцевым.

– Да. Это нормально! Она могла после нашего ухода вызвать такси и отправиться в ресторан. А может, это Северцев ей позвонил и сказал, чтобы она пришла туда. Думаю, так оно и было, и, скорее всего, они все трое и встретились там – Люба, Володя и Вадим!

– Но почему же они тогда не продолжили свой праздник у Любы в квартире?

– Может, и продолжили, потом поехали туда. Но, скорее всего, все-таки Северцев позвонил Любе и сказал, что будет ждать ее там. Знаете, Люба… Уф, даже и не знаю, как сказать… Словом, она не из тех женщин, которые заботятся о том, чтобы вовремя опустошить пепельницы или поменять грязные тарелки на чистые. Обычно к концу застолья ее стол напоминает поле боя… А Северцев – большой эстет и чистюля. Думаю, ему было бы просто неудобно перед своим другом – приводить его к Любе домой, чтобы допивать-доедать. Вы понимаете, о чем я? Володя – богатый человек, он может… вернее, уже – мог (Леров быстро перекрестился), позволить себе шикарный ресторан. В любое время суток. Мы-то его знаем.

– Хорошо. Вот вы приехали к Саше Горевому. И что дальше?

– Он встретил нас со слезами на глазах, сказал, что уже и не ожидал, что мы о нем вспомним… Ну, мы, понятное дело, не признались в том, что это Володя нам напомнил о его юбилее и поймал такси. Между прочим, мы же только недавно разошлись. У Саши было столько выпивки, столько всего!

– Он что, такой богатый, ваш поэт?

– Его жена держит несколько аптек. Правда, у них отношения не очень-то… Но иногда нам перепадает с ее барского плеча. Не скажу, что она нас, литераторов, презирает, но – недолюбливает. Но мне, честно говоря, все это по… Извините.

Глафира заметила, что он все еще продолжает думать о Любе в настоящем времени. И говорит о ней как о живой.

– Больше вы не видели ни Любу, ни Северцева?

– Нет! Спросите хоть у Саши, хоть у кого из наших! Так кто ее убил-то? Знаете, мне как будто бы дурной сон снится… Думаете, это Володя ее убил?! Никому не верьте! Хотя, конечно, он женат, и его жена – стерва редкая… Но, насколько я понял, они, хоть и проживали в одной квартире, не мешали друг другу жить. Володя содержал ее, а та имела постоянного любовника. Поговаривали даже, что он не русский, чеченец, что ли… Володя сам как-то сказал, что видел его – молодой, красивый, возит ее на черном «Мерседесе».

– Фамилия Шторин вам ни о чем не говорит? – Глафира показала ему фоторобот Шторина.

– Нет-нет, никогда не слышал и не видел. А это кто? – Леров пристально вглядывался в рисунок.

– Возможно, это он убил вашу подругу. Но перед тем как убить, он ее пытал, понимаете! Он пытался чего-то от нее добиться!

– Интересно, чего? Ее изнасиловали?

– В том-то и дело, что нет. Больше того, скажу я вам: она никогда не была любовницей Северцева! У нее не было любовников! – И тут Глафира, не выдержав, тихо добавила: – Да она вообще была ангелом в вашей компании…

– Постойте… Я что-то ничего не понимаю! Вы сказали, что ее пытали?! Да это какая-то ошибка, нелепица! Ее пальцем тронешь – ей уже больно! Она была нежная очень… И какой смысл ее было пытать? Может, ее с кем-то спутали?

– Она могла обладать какой-то ценной информацией? Или же хранить чужую тайну?

– Как вы сказали? Чужую тайну? Вот здесь вы в самую точку попали! Она никогда не была болтушкой, никогда не сплетничала и знала, как мне думается, многое о тех, с кем общалась. Мы, ее друзья, полностью доверяли ей. Вот только не представляю, чтобы ей доверили нечто такое, представляющее интерес для кого-то, что ее стали пытать!

– Фамилия Желткова вам тоже незнакома?

– Нет! Уж поверьте, такую яркую фамилию я бы точно запомнил. Желткова… Надо же, как не повезло девушке с этой желтой фамилией… – пробормотал он.

Поговорив еще немного с Леровым, Глафира, записав с его слов номера телефонов и адреса интересовавших ее людей, поехала к Саше Горевому.