Повелитель разбитых сердец - Елена Арсеньева

Сегодня я вдруг поняла, что действительно пришла весна –давно пришла, просто я ее не замечала. Мне было не до весны. Вот уже которыйгод мне было не до весны! Не до осени, не до лета, не до зимы – для менясуществовал только некий завтрашний день . И хоть говорят, будто завтра никогдане наступит, оно все же наступило! Настал тот день, о котором я мечтала семьлет.

Боже мой, что это были за годы… Они предстают передо мнойвереницей таких нравственных и физических страданий, которые мне даже нехотелось поверять моему дневнику. Мы – я и Максимилиан, мой младший брат, –думали только о том, чтобы выжить, чтобы сберечь замок наших предков,пристанище нашего опозоренного рода. О нет, мы не опасались, что к нам ворветсятолпа озверелой черни: имя Луи-Мишеля Лепелетье надежно охраняло нас отпосягательств революционеров.

Получается, нам все-таки было за что его благодарить… Однаковыпадали дни, когда мы даже не знали, удастся ли нам раздобыть хотькакую-нибудь еду. Менять фамильные драгоценности на кусок хлеба – о, странныечувства испытываешь при этом… Если бы не преданность некоторых слуг, старыхслуг, которые не развратились даже в годы этой так называемой свободы, я дажене знаю, как бы выжили мы с Максимилианом, старая дева и юноша, на плечахкоторых лежал такой тяжкий груз – забота о настоящем и о будущем… О, проклятыегоды революционного террора! Они уже позади, и те люди, которые когда-товвергли Францию in tenebris [29], теперь сами канули в адские бездны.

Увы, не все. Ненавистный художник, увековечивший позор нашейсемьи, все еще жив. Жив – и процветает!

Вскоре после картины «Смерть Лепелетье» Давид намалевалполотно «Смерть Марата» (о, будь благословенна эта святая женщина, ШарлоттаКорде, перерезавшая своим кинжалом нить его гнусной жизни!), сделалсяофициальным церемониймейстером Республики и устроил какой-то знаменитыйпраздник «Верховного Существа», слухи о котором дошли даже до нашей глуши.Рассказывали, что на развалинах Бастилии был устроен фонтан, из которого пиливсе, комиссары и народ, потом все целовались друг с другом, потом шли по улицампроцессией, в которой были вместе старики и питомцы воспитательного дома(воплощение идей моего несчастного брата!), везли урну с прахом убитых героев…Пляски на могилах, пляски на могилах!

Когда закончилась кровавая вакханалия Республики, Давидугодил в тюрьму. И все же эта мерзкая тварь не переставала пачкать бумагу своимгнусным пером! Свои рисунки, передаваемые на волю, он теперь подписывал так:«David faciebat in vinculis» [30]. Узнав о его заключении, я начала возноситьблагодарность небесам, однако рано. Фортуна вновь повернулась к нему лицом, кэтому отщепенцу, уродливому карлику. Жена, покинувшая его, когда он подал голосза казнь короля, вернулась к мужу-узнику. Вскоре его выпустили на волю, и самПервый консул Бонапарт проявил к нему благосклонность. Давид вновь сталруководить своей школой, и под его влиянием мода на античность заполонилаПариж. Говорят, на Елисейских Полях выстроены храмы с жертвенниками вионическом стиле! Дамы носят хитоны и сандалии! По улицам шляются целыепроцессии жрецов и жриц! А для его новой, самой модной картины «Похищениесабинянок» позировали богатые парижские дамы, которые не постеснялись надеть насебя самые откровенные костюмы… вернее, не постыдились снять с себя почти все.