Лес повешенных лисиц - Арто Паасилинна

В отеле женщины зарегистрировались. Одну из них звали Агнетой, а вторую – Кристин. Одна была шведка, а вторая – датчанка, несмотря на то что обе проживали в Стокгольме. Женщины спросили у портье, не оставлял ли майор Ремес для них письма и каких-либо инструкций. Они как раз те, кто ему нужен.

Портье протянул им конверт, в котором лежало майорское послание, а также пачка ассигнаций.

В соответствии с инструкцией женщинам нужно было взять такси и ехать прямиком до Киттили. Там им следовало нанять кого-нибудь из знающих эти места лапландцев, который и довезет их благополучно до Куопсувары. Уполномоченный по туризму коммуны Киттиля с радостью окажет помощь в поисках подходящего гида. В письме Ремеса было сказано также, что женщинам необходимо запастись теплой одеждой. Имело смысл также взять с собой достаточное количество спиртного. "Косметику и прочие женские принадлежности также возьмите с собой, – инструктировал заказчик. – Добро пожаловать в финскую Лапландию. С наилучшими пожеланиями майор Суло Ремес".

Женщины потягивали сухое белое вино, красили ногти и трепались о своих профессиональных делах.

– Все же наша блядская доля очень даже ничего, – промолвила Агнета. – Если бы я пошла в институт, то вряд ли оказалась бы здесь. Учила бы в какой-нибудь дыре малолетних засранцев.

По мнению Кристин, в древнейшей профессии были и свои отрицательные стороны.

– Иногда кажется, что все мужики – свиньи. Да и детьми мы, собственно говоря, не можем обзавестись, хотя я так люблю детей.

Агнета согласилась с тем, что дети забавны и трогательны, но они имеют обыкновение вырастать, заметила она.

– Например, мальчики. Они становятся мужчинами. А мужчины, сама знаешь, все как один пьянчуги да кобели.

Кристин с этим согласилась. Лучше всего, если бы в мире вообще не было ни одного мужчины. Но с другой стороны, тогда и эта поездка в Лапландию не состоялась бы. А ведь это так увлекательно: лететь самолетом, сидеть в барах дорогих отелей, позволять мужчинам открывать двери.

Женщины провели два приятных вечера в Рованиеми. Они изучили местные рестораны, взяли напрокат лыжи и покатались на склонах сопки Оунасвара. Они долго спали и заказывали горничной завтрак в номер. Мужчин они не принимали, хотя коридоры отеля "Похьянхови" просто гудели от обилия ретивых северных джентльменов. Особенно в поздние ночные часы.

На третий день девицы стали собираться в дорогу. Они прокатились на такси по дремлющей в зимнем плену Лапландии. В Киттиле они спросили уполномоченного по туризму, не мог бы он порекомендовать какого-нибудь таежного аборигена в проводники дня на два. Они приехали провести зимний отпуск в Финляндии, и их уже ждали в тайге в небольшой бревенчатой избушке. Проститутки показали чиновнику по фамилии Йоутси-Ярви карту, на которой майор Ремес отметил крупным крестиком место, где стояла избушка лесорубов.

Чиновник был рад-радешенек. Наконец-то его многолетние усилия по развитию туризма в коммуне Кштиля увенчались успехом! Эти женщины не какие-то там туристки с рюкзаками, а обеспеченные иностранки, которых привлекло исключительное расположение коммуны Киттиля на земном шаре и которые наверняка оставят в коммуне немало денег, необходимых для развития туризма. Сколько раз Йоутси-Ярви талдычил отцам-руководителям, что именно такого плана туристов нужно заманивать в Киттилю! Вместе с ними в Киттилю, в область и в целом в страну потечет вожделенная валюта. Будут созданы новые рабочие места в сфере услуг, а значит, эти окраины могли бы с надеждой смотреть в будущее, ковать свое процветание собственными руками.

Йоутси-Ярви решил выделить красавицам лучшего из имеющихся проводников.

–– Пиеру Витторма. Старику за шестьдесят, рассудил чиновник, к женщинам он не станет приставать, как это принято у гидов помоложе. Кроме того, Пиера знает здешние места как свои пять пальцев. Вообще-то он тот еще гусь, оленей, говорят, ворует, ну да пес с ним. Главное, чтобы женщины получили способного гида, мужчину, который родился и вырос у таежного костра и знает здесь каждую тропинку.

Услышав о деле и увидев женщин, Пиера Витторм несказанно воодушевился. Ради такого случая у него времени хоть отбавляй! Он умылся, побрился, причесался, густо смазал подмышки дезодорантом и нарядился в самый лучший таежный костюм.

– Уж я-то туризм разовью!

В Пулью Пиера загрузил в мотонарты вещи женщин и попросил туристок усаживаться в сани, привязанные им к снегоходу сзади. Сам он был одет в теплую саамскую кухлянку. Женщинам дал оленьи шкуры для защиты от холодного встречного ветра. Хихикая, Агнета и Кристин завернулись в шкуры. Все это их очень веселило. Они подсмеивались над Пиерой: вот, мол, настоящий Дед Мороз, и отвезет их прямо в свое жилище на сопку Корватунтури. Потеха, да и только!

Пиера, разумеется, прекрасно знал, где находится Куопсувара. В пятидесятые годы он именно там рубил болванки для шпал. Там же он поранил левую ногу так, что до сих пор прихрамывает. Иногда, когда он бывал пьян, чертова нога отказывала и он опрокидывался навзничь. Однако за ногу пенсию не платили, хотя многие обладатели здоровых ног получали и пособие, и пожизненную пенсию. И посему не было ничего удивительного в том, что иногда Пиера забивал оленя с чужим клеймом, приторговывал спиртным и резался в карты со связистами в их избушке. Случалось, что таежный абориген попадал в тюрьму, ибо такие взгляды на жизнь несколько отличались от тех, которые одобряло общество.

Но теперь ему повезло. Две очаровательные бабенки сидели в санях под оленьими шкурами. Пиера не торопясь жал на педаль газа, погружаясь в сумрак зимнего вечера. Сейчас не было никакого смысла торопиться. Пусть те, кто бы они там ни были, подождут в своей Куопсу. Пиера решил провести с женщинами в тайге пару дней, скрашивать которые будет костер. Сам он считал себя по женской части еще о-го-го. Ему только вот не везло, ни одна женщина до сих пор так и не заинтересовалась им до такой степени, чтобы выйти за него замуж Бабы говорили, что от него разит вином, потом и дымом костра. И что он весь в собачьей шерсти и рыбьих костях. Да что там говорить, уши у него, конечно, забиты серой, да и ветры частенько вырываются не ко времени. Но когда бабы начинали смеяться над его желтыми зубами и покрытыми перхотью волосами, тут он не выдерживал и говорил им, чтобы они шли куда подальше со своими пизденками.

Но на этот раз он был чисто выбрит и сзади у него были полные сани иностранных баб. Кругом шумела зимняя тайга. Пиера потихоньку ехал в направлении Куопсу, но обошел ее по большой дуге с северной стороны. Он доставил свой роскошный груз до Сатталомавары, что всего в миле от Куопсу. Там он заглушил снегоход и показал удивленным женщинам, что с движком происходит что-то совершенно непонятное.

Для виду Пиера поковырялся в движке, отсоединил карбюратор, выдул из него бензин на снег. Затем прикрепил его обратно на место и даже попытался завести снегоход. Но с чего бы он завелся, если ключ зажигания не был повернут? Саамская шапка с четырьмя концами, называемая "шапкой четырех ветров", только взлетала, когда Пиера дергал за стартер, но движок на все потуги плутоватого мужичка отвечал совершенно безжизненным голосом*.