Песня черного ангела - Анна Князева

— Пришлось делать запрос в Главное управление.

— В Москву? — Удивившись, Веденский даже присвистнул. — Значит, все обошлось. Рад за вас.

— Нечему радоваться, — она злобно улыбнулась. — Теперь меня все принимают за воровку. Стараюсь избегать людных мест.

— Кто принимает?

— Отдыхающие санатория и медперсонал.

— Ну что же… Завтра выпустим информационный листок, развесим объявления…

— Только не это!

— Как еще могу вам помочь?

— Просто не обращайте внимания…

— Вам легко говорить…

— Мне?! — вскинулась Анна. — Ну, вы даете! Да я и шагу не могу пройти, чтобы не услышать за спиной обличающий шепот. Это вам легко, а не мне!

— Смотрите, — Веденский встал, зашел за свое кресло и снял картину, за которой оказался небольшой встроенный сейф с приоткрытой дверцей. — Этой ночью кто-то обчистил мой сейф.

— Украли документы?

— При чем здесь документы?! — Побагровев, Веденский швырнул картину в угол. — В сейфе были все мои ценности и наличность! Все унесли. Все!

— А зачем они хранились именно здесь?

— Ну, не хранить же их дома? Здесь охрана, сигнализация. И вот вам, пожалуйста.

— Заявление написали?

— И не одно. Теперь это не санаторий, а какая-то провальная яма. Воруют все, что плохо лежит, — взглянув на открытый сейф, он добавил: — Что хорошо лежит, тоже воруют.

Дверь открылась, одновременно в нее постучали:

— Можно?

— Я ждал тебя, заходи! — крикнул Веденский и перевел взгляд на Анну: — Следующая встреча перед вашим отъездом. Что касается слухов: надеюсь, все успокоится.

— Спасибо, — Анна встала и направилась к двери.

Навстречу ей в кабинет вошел пожилой мужчина в светлом костюме. Замедлив шаг, она обронила:

— Кажется, мы знакомы…

— Девушка с пирса? — улыбнулся мужчина.

— Борисыч?

— Как говорится, гора с горой не сходится, а человек с человеком всегда сойдется.

— Вы за курсовкой?

— Со следующей недели буду вести у вас лечебную физкультуру.

— Очень жаль, но я туда не хожу.

— А вам и не надо. Вы очень спортивная девушка.

— Мне это льстит.

К ним подошел Веденский:

— Аполлон Борисович, неужели знакомы?

— Знакомы. Встретились недавно у старого пирса.

— Аполлон Борисович? — Анна помолчала и задумчиво обронила: — Я слышала это имя.

— Готов поспорить, что Аполлон на весь Придивный один, — сказал Веденский.

— Если не секрет, кто про меня вспомнил? — поинтересовался Аполлон Борисович.

— Степан Третьяков.

— Он был моим учеником. У него, кстати, первый взрослый разряд по боксу.

— Легко в это верится, — проговорила она.

— Характер у Степана спортивный, — согласился Аполлон Борисович.

— Это как посмотреть…

— Нахамил? Такое с ним часто случается. Встречу, надеру за вас уши.

— Значит, вы работали в школе и вели физкультуру? — спросила Анна.

— В Придивном в школе проработал всего несколько лет. До этого жил в другом месте. Вы все еще интересуетесь Каратановой?

— Но вы-то все о ней рассказали.

— В общем-то, да.

— Уместно будет заметить, что мой учитель физкультуры рассказал бы обо мне намного больше. Тем более что вы тоже были на той пляжной вечеринке.

— Был, но сразу ушел, — Аполлон Борисович улыбнулся. — Я, знаете, не пью! Веду здоровый образ жизни. Что касается Каратановой, сейчас видел ее мать. Была цветущей дамой, а теперь старуха в платочке. Говорят, она не в себе.

— Где вы ее видели? — живо поинтересовалась Анна.

— В вестибюле. Она сидела в кресле, недалеко от ресепшена.

— Прошу прощения, Анна Сергеевна, — в разговор вмешался Веденский. — Нам с Аполлоном Борисовичем нужно обсудить один важный вопрос…

— Да-да! Я ухожу!

Попрощавшись, Анна прямиком направилась в вестибюль первого этажа. Там сразу заметила пожилую женщину в платке.

— Вы Каратанова? — спросила Анна и села рядом.

— Это я… — Женщина смущенно улыбнулась.

— Здравствуйте, меня зовут Анна Стерхова.

— Я вас ждала.

— Меня? — удивилась Анна.

— Тамара, жена Степана Третьякова все рассказала. Вы были у Кати?

— У Кати? — Анна беспокойно заерзала. — У какой Кати?

— У доченьки моей, Каратановой Кати. Говорят, что ее нет, но я‐то знаю, Катя моя жива.

Анна растерянно огляделась и задержала взгляд на Виталине Лаврентьевне. Та украдкой покрутила у виска пальцем и указала глазами на Каратанову.

— Ах, вот оно что… — Анна на ходу перестроилась: — И где она поселилась?

— На дальних островах, где тепло и растут пальмы. — Женщина, не моргая, смотрела поверх ее головы и говорила, будто бы пела: — Далеко-далеко…

Почувствовав неловкость, Анна стала искать способ закончить разговор, чтобы уйти.

— Приятно было познакомиться. Мне очень жаль, но мы с Катериной не виделись.

— Вот… — Мать Каратановой погладила себя по груди: — Кофточку донашиваю, Катенька подарила. Босоножки, — она вытянула ногу, — тоже Катюшкины. У нас с ней один размер — тридцать девятый.

— Тридцать девятый? — Анна насторожилась. — Вы уверены? У вашей дочери был тридцать девятый размер ноги?

— Почему был? На дальних островах у нее есть много-много сандалий.

Привлекая внимание Анны, Виталина Лаврентьевна махала рукой, дескать, пусть поскорее уходит, она не в себе. Но Анна заинтересованно придвинулась к женщине:

— А мне сказали, что у Катерины тридцать седьмой.

— Куда ей тридцать седьмой? Только на нос. Иногда сороковой покупали, если колодка узкая.

— А на конкурс? — спросила Анна. — Голубые туфли на конкурс кто покупал?

— Мы вместе с Катей в Придивинском обувном. Она примеряла тридцать девятый, но мы взяли сороковой. Хорошие туфли, удобные. Наверное, Катюшка их до сих пор носит.

— Там, на островах? — подсказала Анна.

— Вы там были? — Женщина оживилась.

— Нет, — Анна помотала головой. — На островах не была.

— И Катю мою не видели?

— Нет, не видела.

— Очень жаль. Недавно учительницу Катюшкину встретила, Агнию Львовну… — Каратанова задумчиво улыбнулась. — Поговорили, повспоминали. Вам, говорю, с Катюшей бы встретиться, посмотреть, какой она стала. Встретимся, говорит, встретимся… Когда-нибудь, все там будем. Значит, на островах. Вот только не сказала, когда встречаемся. Вы, случайно, не знаете?