Дело Бенсона - Стивен Ван Дайн

Час спустя прибыл Фелпс, которого Маркхэм посылал на Ривер-сайд-Драйв, 94.

– Кажется, у меня есть то, что вам нужно, сэр, – доложил он. В голосе его звучало торжество. – Я пришел к мисс Сент-Клер. Дверь открыла она сама, я вошел в холл и начал задавать вопросы. Она отказалась отвечать. Когда я сказал ей, что мне известно о пакете с пистолетом, из которого был убит Бенсон, она рассмеялась и открыла дверь. «Уходите отсюда, низкое создание», – сказала она.

Он улыбнулся.

– Я спустился вниз и едва подошел к щиту, как загорелся сигнал. Я дал телефонисту возможность соединить ее и подошел поближе… Она разговаривала с Ликоком. Ее первыми словами были: «Они знают, что ты забрал отсюда пистолет и бросил его в реку». Это, видимо, потрясло его, потому что он долго молчал. Потом он холодно заговорил: «Не беспокойся об этом, Мюриэл, и ни с кем не разговаривай. К утру я все сделаю». Он заставил ее пообещать, что она, будет спокойна до завтра и простился с ней.

Маркхэм нахмурился.

– Каково ваше впечатление от разговора?

– Если вас интересует мое мнение, сэр, то я уверен, что капитан виновен и девчонка это знает.

– Этот рыцарь с Потомака ужасно напуган, – прокомментировал Ванс. – Но нам, пожалуй, пора послушать Пфайфа. Он уже должен быть здесь.

И тут же вошел Свэкер с известием, что Пфайф сидит в приемной. Пфайф вел себя в своей обычной манере, но всем было ясно, что он взволнован, хотя тщательно старается это скрыть.

– Садитесь, Пфайф, – резко сказал Маркхэм. – Вам придется кое-что объяснить нам.

Маркхэм достал конверт н выложил содержимое так, чтобы мог видеть Пфайф.

– Ну-ка, расскажите мне об этом!

– С величайшим удовольствием, – откликнулся Пфайф, но голос его потерял обычную уверенность. Он стал медленно закуривать, и я видел, что руки его дрожат.

– Я чувствую, что мне следовало рассказать об этом раньше, – пробормотал он, делая рукой неопределенный жест.

Он наклонился вперед и принял вид откровенного человека. Си-гарета в его губах заметно дрожала.

– Это глубоко втягивает меня в дело, но в интересах правды я не стану утаивать… Мои домашние условия… э… совсем не те, что можно желать. Отец моей… э… жены, вероятно, невзлюбил меня и лишил всякой финансовой помощи, хотя деньги жены и были записаны ва меня. Несколько месяцев назад я истратил некоторую сумму – чтобы быть точным, скажу, что она равнялась десяти тысячам, – которая предназначалась не для меня. Когда тесть узнал о моей ошибке, мне необходимо было вернуть ему эту сумму, чтобы избежать непонимания со стороны моей жены, непонимания, которое могло сделать миссис Пфайф очень несчастной. Мне стыдно признаться, но я использовал на чеке имя Олвина Бенсона. Но вы понимаете, что я немедленно объяснил ему все и дал расписку и объяснение в знак признания своей вины… Вот и все, мистер Маркхэм.

– Что вы скажете о ссоре, которая произошла за неделю до смерти Бенсона?

Пфайф изобразил удивление.

– Вы слышали о наших незначительных разногласиях? Да, у нас были небольшие разногласия. Я могу использовать это слово?

– Бенсон настаивал на выплате долга?

– Ну не совсем так, сэр. Прошу прощения, сэр, но вы не совсем точно понимаете суть моего разговора с Бенсоном. Разговор носил обычный деловой характер. – Он улыбнулся. – Должен признаться, однако, что я ночью поехал к нему домой, чтобы поговорить о чеке. Но, как я уже говорил, в доме было темно, и я поехал в турецкие банк.

– Прошу прощения, мистер Пфайф, – вмешался Ванс, – но мистер Бенсон принял вашу расписку без поручительства?

– Конечно! – В голосе Пфайфа звучал упрек. – Я же объяснил вам, что мы с Олвнном были близкими друзьями.