Школа выживания волчицы - Марина Крамер

Будь верен текущей мысли и не отвлекайся. Вместо того чтобы изнурять себя многими мыслями, следуй одной, но позволяй ей меняться от мгновения к мгновению.

Хагакурэ. «Сокрытое в листве»

– Как думаешь, это может быть как-нибудь связано? – Карепанов подтолкнул в сторону Ильи лежавшую на краю стола тонкую папку.

– Что с чем? – Илья открыл ее и сразу наткнулся на фамилию «Гельман-Сайгачева». – О-па, а чего это?

– Труп нашли в ванне на кафедре анатомии. А комната учебная, в которой эта ванна установлена, является рабочим местом Александры Ефимовны Гельман-Сайгачевой, – объяснил Карепанов. – И вот мучает меня вопрос, не может ли это быть как-то связано с убитым коллекционером?

Илья быстро пробежал глазами все, что находилось в папке, и пожал плечами:

– Пока не вижу никакой связи, кроме фамилии. Труп-то на первый взгляд не криминальный, да?

– Эксперты причину смерти должны сегодня назвать. Но там такая штука – глазных яблок не было у девушки. Сечешь?

Илья почувствовал холодок, пробежавший по спине. Не самая приятная находка, он даже порадовался, что не выезжал на место сам, хотя уже видел всякое.

– Думаете, криминал в этом?

– Легко. Мог быть свежий не криминальный труп, у которого наскоро изъяты с какой-то целью глазные яблоки. Надо бы проверить, возможна ли пересадка или что-то в этом роде. Непонятно, почему труп оказался на кафедре, а не в морге. И надо бы личность установить. Хотя я почти уверен, что здесь, скорее всего, не будет родственников, не объяснишь же потом убитым горем родным, почему у покойницы вместо глаз ямы. – Карепанов закурил, покручивая в пальцах зажигалку. – Но почему опять всплывает фамилия? Как-то многовато совпадений, тебе не кажется?

Илье не хотелось рассказывать о том, как он сам познакомился с этой Александрой и какие впечатления у него остались от знакомства, но делать нечего – лучше самому выложить, чем потом откроется. Мало ли.

– Я же с ней знаком, – со вздохом сказал он, усаживаясь за свой стол. – Помните, вы меня к Сайгачеву посылали с фотографиями? А жена потом в клуб приехала и была сама не своя. Сайгачев еще удивился, что она рано. Похоже, это было в тот день, когда труп выловили, иначе с чего бы ей срываться с работы?

– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовался Карепанов и даже отложил ручку, которую вертел в пальцах, – и чего Александра Ефимовна? Нервничала?

Илья замялся. Он не особенно приглядывался сначала к поведению женщины, да и голова у него в тот момент здорово болела.

– Кажется, нервничала, – не очень уверенно произнес Илья, и Карепанов вдруг расхохотался:

– Врать-то не надо, а? Так и скажи, не заметил, мол, внимания не обратил. Это нормально, ты ж не знал.

– Я не вру, – уперся Илья. – Чего мне врать-то? Нервничала она. А вы бы не нервничали, если бы такое увидели? А она женщина вообще…

– А вот я потому и говорю тебе – не ври, что знаю эту женщину, – перебил Карепанов, перестав хохотать. – Она мастер спорта по стрельбе, с обеих рук это делает, после ранения натренировала левую почти так же, как правую. И она, не забывай, анатомию преподает, трупы сама препарирует. А это тебе, между прочим, даже не криминальная расчлененка, а кое-что более сложное и специфическое. Ты хоть раз на кафедре нормальной анатомии был? Видел, как там отдельные части тела плавают в ваннах? Или как выглядит труп, на котором сосуды, к примеру, изучают? Если нет – сходи. И после этого ты уже не будешь равнять Александру Гельман и среднестатистическую гражданку. Это я тебе точно говорю.

Илья пристыженно умолк, уперев взгляд в столешницу. Ему и в голову не пришло, что миниатюрная Александра умеет такое. «Да, некрасиво вышло», – подумал он, а вслух сказал:

– Возможно, я что-то не так понял…