Школа выживания волчицы - Марина Крамер

Очевидно, под влиянием обычаев и порядков, заведенных в мире, человек теряет способность отличить зло от добра.

Ясунари Кавабата. «Спящие красавицы»

Проводив оперативника и жену, он вернулся в помещение клуба, даже не заметив, что вышел на улицу босиком. В тренерской Акела бросил взгляд на настенные часы – до следующей группы еще было время, можно выпить чаю и подумать. Неожиданный визит Али среди дня его удивил. Обычно жена звонила, прежде чем приехать. Неужели опять что-то придумала?

Акела никогда не задумывался над тем, ревнует ли его Саша. Знал, что она выше этого и при ее прямом характере спросит в открытую, а не станет выслеживать и рыться в карманах. Повод для беспокойства у него был совершенно иного плана. Жена обладала удивительной интуицией и почти безошибочно могла определить, что у него неприятности. А они явно были, потому что разгром клуба произошел не сам по себе. Акеле почему-то казалось, что он связан с сегодняшним визитом этого молодого опера и с темой, которую тот разрабатывал. Меч работы Мурамасы – вот что было причиной. Связь проста: предложение купить меч, потом убийство – или самоубийство – коллекционера Белякова, у которого, вероятно, этот меч был. И кто-то, кто точно знал: Акела может заинтересоваться редким оружием. Кто-то из прошлого. Опять.

– Надо бы взглянуть на этот меч, – пробормотал он, насыпая заварку в плоский глиняный чайник. – Может быть, там просто хорошая имитация.

Но вот если меч настоящий… Кто мог знать, что такой есть у Белякова? Идея с доведением до самоубийства, кстати, не так уж плоха.

Он вспомнил Белякова. Тот произвел на него странное впечатление не совсем нормального человека. Отстраненный, вялый, он проявлял интерес и активность, только когда речь заходила об оружии. Тут он преображался, делался даже словно выше ростом, шире в плечах, глаза его начинали блестеть, в них читался живой интерес. Акела не любил таких людей, они казались ему примитивными и даже в чем-то опасными. Когда Беляков обратился к нему с просьбой оценить примерную стоимость коллекции, Акела удивился – разве сам коллекционер не знал, сколько денег вложил в экспонаты? Но Беляков объяснил, что большая часть оружия досталась ему в наследство от дяди, и лишь несколько мечей он приобрел самостоятельно.

– Дядя, дядя, – пробормотал Акела, задумчиво покручивая в пальцах чашку, – интересно, кто же у нас дядя. Надо это выяснить, я же могу знать его. Или мог, если этот дядя умер. Может быть, тут и кроется отгадка. Меч Мурамасы был единственной по-настоящему ценной деталью коллекции – если он подлинный. И что-то мне подсказывает, что в тот момент этого меча в коллекции не было. Я бы запомнил. Да-да, непременно запомнил бы, ведь невозможно среди хлама не заметить бриллиант.

Мысли снова вернулись к жене. У Али что-то случилось, иначе она не приехала бы среди дня. Как она сказала, дома поговорим? Значит, действительно что-то произошло, и говорить об этом в присутствии постороннего человека Аля не хотела или не могла. «Час от часу не легче. Со своими проблемами я разберусь, но вот Алькины меня беспокоят. Она же не попросит о помощи, будет сама на рожон переть, и кто знает, чем все закончится опять».

Акела уже несколько лет безуспешно пытался отучить жену от неженских привычек вроде экстремальной езды на мотоцикле. Но едва ему начинало казаться, что все удалось, немедленно возникало какое-то обстоятельство, вынуждавшее Алю браться то за снайперскую винтовку, то за байк. Глубоко внутри Акела признавал, что эти умения не раз спасли жизнь и жене, и их маленькой дочери, и ему самому, но он так переживал за Алю, что не хотел мириться с этим.

– Я должен узнать, что случилось, и постараться опередить Альку. Но самое главное – чтобы она не догадалась о моих неприятностях, – произнес он вслух, отставляя чашку с остывшим чаем.

В зале уже слышался гомон пары десятков мальчишек, и Акела, поправив пояс кимоно, вышел к воспитанникам.

Спустя час после начала занятия в зале появилась Аля. Неслышно вошла, пробралась на цыпочках к тренерской и исчезла там. У Акелы немного отлегло от сердца – когда жена была рядом, ему казалось, что с ней ничего не может случиться. Если бы была такая возможность, он не выпускал бы ни Алю, ни Соню из поля зрения ни на секунду.

Акела постарался сосредоточиться на занятии, и это ему удалось – умение владеть собой даже в критических ситуациях всегда помогало. Он вообще был скуп на эмоции, на проявление чувств, и, к счастью, жена отлично это понимала и не требовала романтической мишуры. Акела дарил ей цветы, но без повода, водил в рестораны, но тоже только когда хотел сам, не устраивая сюрпризов и не обрамляя эти походы пошлыми намеками. Захотели – поехали поужинать, все. Аля разделяла его точку зрения, и Акела был ей за это благодарен.

– На сегодня мы закончили, – прощальный поклон, напоминание дежурным, чтобы убрали мечи в стойки, и Акела пошел в тренерскую.

Жена сидела на диване, поджав под себя ноги, и курила, задумчиво глядя в стену.

– Рассказывай, – сев рядом, предложил Акела.

Она подняла глаза и спросила:

– Что рассказывать?

– Аля, не надо. Ты отлично понимаешь, о чем речь. Среди дня ты являешься в клуб. Что я должен думать?

– Может, я тебя ревную?

– Я же попросил: не надо. Ты для этого слишком самодостаточная женщина.

Она только вздохнула, потушила сигарету и проговорила:

– В ванну в моей учебке кто-то подкинул женский труп.

– И что? Насколько я помню, там всегда есть пара трупов.

– Ты не понимаешь. Это не мой труп, в смысле не анатомический, не препарат. Просто женский труп.