Охотники на фазанов - Юсси Адлер-Ольсен

— Хотелось бы знать, Маркус, кто тормозит мое расследование.

Начальник отдела убийств взглянул на Карла поверх бифокальных очков. Ясное дело, ему не хотелось отвечать на такой вопрос.

— И в связи с этим ставлю тебя в известность, что в моем доме побывали непрошеные гости. Вот смотри. — Карл вытащил свою старую фотографию в парадной форме и показал на пятна. — Обычно это висит у меня в спальне. Сегодня кровь была довольно свежая.

Начальник отдела убийств немного отстранился и внимательно посмотрел на снимок.

— И что ты об этом думаешь, Карл? — То, что он увидел, ему не понравилось.

— Что тут особенно думать! Кто-то хочет меня запугать.

— Все полицейские за время службы наживают себе врагов. Почему ты это связываешь с тем делом, которым сейчас занимаешься? И как насчет твоих друзей и родственников? Не водится ли среди них шутников?

Карл только иронически улыбнулся: ничего себе выдумал!

— Мне трижды звонили ночью. У гадай, что было, когда я снял трубку: кто-нибудь там ответил?

— И что же ты от меня хочешь?

— Я прошу тебя рассказать, кто тормозит мое расследование. Но может быть, ты предпочитаешь, чтобы я сам позвонил директору?

— Она придет сюда во второй половине дня. Тогда и подумаем.

— Я могу на это рассчитывать?

— Мы подумаем.

Выходя из кабинета, Карл хлопнул дверью несколько сильнее обычного и сразу же нос к носу столкнулся с бледным спросонья Баком. Кожаная куртка, в которую тот обыкновенно был плотно застегнут, сейчас небрежно висела на одном плече. Оказывается, и такое бывает. Чудеса, да и только!

— Ну что, Бак? Говорят, ты от нас уходишь? Наследство получил, что ли?

Бак помолчал, словно прикидывал, каков общий итог их совместной работы — положительный или отрицательный. Потом немного повернул голову и сказал:

— Сам знаешь, как у нас — либо ты чертовски хороший полицейский, либо чертовски хороший отец семейства.

Карл уже хотел было похлопать его по плечу, но удовольствовался тем, что пожал руку:

— Последний рабочий день! Желаю тебе удачи и семейного счастья, Бак! Хотя ты и ужасная зараза, но бывают, ей-богу, и похуже, так что если надумаешь вернуться, я буду только рад.

На усталом лице Бака отразилось удивление — а может быть, это была растроганность. Внешние проявления эмоций у него были так малы, что их попробуй пойми.

— Ну, особо вежливым ты никогда не был, но вроде сам по себе мужик ничего, — отозвался он, покачав головой.

При тех отношениях, что сложились между этими двоими, сказанное было равносильно дифирамбам наивысшего разряда.

За своим барьером стояла Лиза, а перед ней возвышалась гора бумаг ничуть не меньшая, чем та, что громоздилась у Карла в коридоре и ждала, пока ее разложат по столам, заказанным Розой… Он уже повернулся, на ходу кивнув Лизе, но Бак снова окликнул его.

— Карл! — Бак обернулся, уже взявшись за ручку двери начальственного кабинета. — Тебе мешает не Маркус, как ты, наверное, думаешь. Это Ларс Бьёрн. — И добавил, подняв указательный палец: — Учти, я этого не говорил.

Карл бросил взгляд в сторону кабинета заместителя. Как всегда, жалюзи на окнах, выходящих в коридор, были опущены, но дверь открыта.

— Насколько я знаю, он на совещании у директора полиции, — сказал Бак на прощание. — Вернется только в три.

Спустившись в подвал, Карл застал Розу в коридоре ползающей по полу на четвереньках, будто матерая белая медведица на льдине. Вокруг нее валялись ножки от столов, болты, отвертки и прочие инструменты, а под носом лежала куча листков с инструкциями по сборке.

Она заказала четыре стола, регулируемых по высоте. Оставалось только надеяться, что в результате ее усилий получится тоже четыре штуки.

— Роза, мы, кажется, договаривались, что ты поедешь в больницу?

Не отрываясь от своего занятия, она махнула рукой на дверь его кабинета:

— Там на столе у тебя лежит копия. — И снова погрузилась в схему сборки.

Из больницы «Биспебьерг» прислали три листа факсов — с печатями, датой и теми сведениями, которые требовались Карлу. Кирстен-Мария Лассен. Госпитализация 24/7–2/8 1996. Половина текста была написана по-латыни, но смысл он уловил и позвал Розу.

Из коридора донеслись сердитые восклицания, но потом секретарша все же предстала перед ним — уже на двух ногах и с растекшейся по лицу черной тушью.

— Да?

— Они отыскали историю болезни!

Она кивнула.

— Ты читала ее?

Роза снова кивнула.

— Кимми была беременна, и ее госпитализировали с кровотечением, начавшимся в результате падения с лестницы. Ей оказали помощь, с ней все было хорошо, однако ребенка она потеряла. И у нее имелись свежие следы побоев. Ты это читала?

— Да.

— Об отце там ни слова, как, впрочем, и о родственниках.

— Другой информации не было. Здесь все, что известно.

Карл снова заглянул в листки.

— Когда ее госпитализировали, она была уже на пятом месяце. Через несколько дней опасность выкидыша, по мнению врачей, миновала, и тем не менее на девятый день это случилось. Проведенный осмотр показал, что в нижней части живота у нее имеются свежие следы побоев. — Карл ощупью вынул новую сигарету. — В это нелегко поверить.

Роза отодвинулась от него на несколько шагов и, зажмурившись, принялась энергично отмахиваться от дыма. Ага, она противница курения! Замечательно. Значит, есть средство держать ее на расстоянии.

— В полицию об этом не было подано заявления, — сказала Роза. — Но это мы уже и без того знали.

— Тут нет записи о том, делалось ли ей выскабливание или что-нибудь такое еще. Но что значит вот эта запись? — Карл ткнул в строчку, расположенную ниже на странице. — Что-то насчет плаценты?