Слишком большое сходство - Виктор Пронин

– Хорошо. Учту. Теперь о главном. Допустим, наезд совершил я…

– Я сбил человека! – крикнул Анатолий. – И я не нуждаюсь ни в тебе, ни…

Наезд совершил я, – тихо, настойчиво, словно уговаривая больного, повторил Костя. – Но что заставило меня бросить умирающего и скрыться?

– Я заставил! Я приказал тебе не останавливаться, потому что не заметил наезда. И велел мчаться с прежней скоростью, – без уверенности закончил Анатолий.

– Жидковато, Анатолий Васильевич.

– Да? Наверно, ты прав… Что же получается?.. Главную ошибку я совершил после наезда…

– Вы спрашивали, какой неожиданный вопрос может задать следователь, судья… Вот вам этот вопрос: как понимать ваши действия, гражданин хороший, когда вы, сбив человека на большой скорости, бросили пострадавшего и скрылись? Анатолий Васильевич, наезд я беру на себя. Это может случиться с каждым. Но бегство…

– Знаешь, что больше всего меня убивает?.. Пока сидеть буду, Танька замуж выскочит! От одной этой мысли… – Анатолий обхватил лицо ладонями и покачался из стороны в сторону. – Костер, все время костер под ногами… Она меня не любит, не любит, Костя, она меня не любит…

– Зачем же она ко мне пришла, уговаривала?

– А! Хотела поступить красиво! Вину свою чувствовала. И еще… Я ведь кое-что и для нее сделал.

– Расплатиться хотела?

– Расплатиться? Может быть… Хотя нет, не думаю… Незачем ей это. Да и мне не нужно, чтоб со мной расплачивались.

– Может быть, она не чувствовала себя свободной, пока не расплатится? – спросил Костя.

– Разве я что-нибудь от нее требовал? – резко спросил Анатолий. – Разве я заставлял вести себя как-то… Я только предлагал. Или ты себя имеешь в виду? Это тебя, что ли, на свободу потянуло?

– На свободу меня всегда тянет… За услуги я тоже плачу исправно… Но упрекать меня за это не надо. Я хочу сказать, Анатолий Васильевич…

– Скажи, будь добр!

– Скажу, не перебивайте. Вы говорили, что мы… все трое… жили в каком-то согласии… Чуть ли не в дружбе… И все у нас было хорошо… И только сегодняшний наезд разрушил наши отношения или…

– Он их не разрушил! Он их ужесточил!

– У нас и раньше не все было гладко… Может быть, это дешево звучит, но с тех пор, как вы спасли меня, я уже не мог вести себя так, как мне хотелось… И Таня, наверно, тоже… Да, благодаря вам я остался на свободе, но у меня нет возможности как-то вас отблагодарить… Разве что преданностью. А это уже не дружба, это что-то другое… Я езжу по вашим приказаниям, увожу, привожу… Никогда не напоминаю о своем времени, о самочувствии, о своих желаниях… Это можно назвать как угодно… Но я расплачиваюсь. И вы это принимаете. Если уж откровенно.

– Так… – Анатолий сидел напротив Кости, подперев щеку. – Таня тоже расплачивается?

– Наверно… Хочет она того или нет.

– Ты – преданностью, а чем она?

– У нее свое…

– А если я сейчас выброшу тебя в это окно?

– Будет еще одна жертва.

– А что… Семь бед – один ответ!

– До семи еще далеко, Анатолий Васильевич. Вам придется поднатужиться.

– Поднатужусь!

– Вот видите… Я позволил себе приблизиться к вам на одну ступеньку, и вы уже готовы меня в окно выбросить.

– Дело не в этом, Костя. Ты сказал пошлость. О Тане. И нечего придуриваться. Понял?! Если я рассказал о наших с ней отношениях, это не дает тебе права…

– Дает.

– Это почему же?

– Потому что я люблю ее.

– Что?!

– Вы почувствовали себя слегка уязвленным, да, Анатолий Васильевич?

– Заткнись! – Анатолий подошел к окну и встал спиной к Косте. – Значит, ты думаешь, что Таня… Что она несвободна со мной?

– Конечно. Она не хочет, чтобы ее доброе отношение к вам… или, скажем, чуткое отношение, вы приняли…

– За что я могу это принять?! – не сдерживаясь> закричал Анатолий.

– За расплату. Ей, возможно, не хочется, чтобы вы именно это принимали как плату за благодеяние. Ее сдерживает зависимость. Так тоже бывает.

– Не понимаю! Черт знает что!

– Все нормально, Анатолий Васильевич, все нормально. – Костя поднялся.

– Получается, что я, делая добро, рою себе яму?!

– Дело не в этом… Мы можем годами жить и не придавать значения, кто кому обязан, кто кому задолжал… Не мелочиться же в самом деле на каждом шагу. А потом что-то происходит… И все становится на свои места. И все вспоминают, кто кому сколько должен, и начинают соображать, чем можно расплатиться, чем расплачиваться нельзя… Ну, я пошел. И вот еще что… Решайте сами, кто сидел за рулем. Вам решать.

– Ты хочешь сказать…

– Да, Анатолий Васильевич. Принимайте решение.

Выглянув из машины, Костя увидел, что окно на третьем этаже освещено. На его фоне темнела неподвижная фигура Анатолия. Костя осторожно тронулся с места, но с каждым километром скорость увеличивал и, подъезжая к общежитию, уже с трудом остановился у подъезда.

Вахтер долго просыпался, кряхтел. Шаркал по вестибюлю. Рассмотрев наконец сквозь стеклянные двери Костю, выдернул железный штырь.

– К Таньке, что ли?

– К ней.

– Второй этаж…

– Знаю. – Костя взбежал по лестнице, остановился у двери, постучал. – Таня! Ты спишь? Можно войти?

– Входи!

– Привет, – сказал Костя. – Не разбудил?

– Ты меня еще вечером разбудил… До сих пор вот не засну. Вся ночь без сна…

– Слушай… Анатолий предлагал тебе выйти за него замуж?

– Ты бы хоть подготовил к таким вопросам. А то вот так с бухты-барахты.

– Предлагал или нет?

– Надо вспомнить… Мало ли кто мог чего предлагать…

– Таня, он предлагал тебе выйти за него замуж?

– Ну предлагал.

– А ты?

– Отказалась.

– Почему?

– М-м… Мало ли… Люблю другого, например.

– Кого?

– Хотя бы и тебя. А что?

– Он сказал, что в аэропорту из-за тебя сел за руль… Это верно?

Ты заметил, что сегодня никто не врет? Ночь без вранья. Мне казалось, что он не сможет вести… И тогда поведешь ты. Вот и все. Ты всегда хорошо водил машину, мне и в голову не могло прийти, что с нами что-то случится. – Таня остановилась у окна, и, когда Костя подошел к ней сзади и обнял за плечи, он поразился – ее худенькие плечи стали едва ли не самым сильным потрясением этой ночи.

– Я больше не отпущу тебя, – сказал Костя.