Секретная миссия супермодели - Мария Жукова-Гладкова

– Там тоже кодовый замок? На металлической двери?

– Везде есть цифры – шесть, семь, а остальные – по номеру комнаты. Эта четвертая. Металлическая – пятая.

Я кивнула. Валера снова закрыл глаза.

Я оставила его одного, вышла в коридор, где Лена тщетно пыталась поднять тяжеленного Костика, велела ей взяться за него с одной стороны, сама подхватила с другой и украдкой запустила руку в тот карман, куда, как я видела, он опускал ключ от навесного замка самой первой двери, закрывающей этаж.

Мы завели его с Леной в комнату, усадили на ковер у тумбочки, и я жестом показала ей, чтобы следовала за мной. Лена так и оставалась в костюме Евы, но сейчас было не до одевания.

– Где остальные? – спросила я ее своим голосом.

Наверное, она удивилась, услышав, что старуха вдруг заговорила совсем по-другому. Мой настоящий голос она не знала, так что еще не поняла, что это я. Не представляю уж, какие мысли проносились у нее в голове. С обалдевшим видом Отару кивнула в сторону, где начинался холл.

– В этих комнатах есть еще кто-нибудь? – Я показала на две, ближайшие к лестничной площадке.

– Лилька. – Она кивнула на дверь комнаты, которую мы имели несчастье посетить первой.

Я не стала объяснять, что Лильки больше нет и никогда не будет, и устремилась к металлической двери, набрала код, дернула дверь на себя.

– Сколько всего девчонок? – бросила я через плечо поспешающей за мной Лене.

– Здесь – четверо, мы с Лилькой и Сулема внизу.

«Ну ни фига себе! – пронеслось у меня в голове. – Завел себе гаремчик Гавнадий Павлович!»

Мы оказались в каком-то предбаннике с двумя дверьми. Я пнула ту, что слева, и увидела нечто, напоминающее общественный туалет. Лена так и продолжала стоять у меня за спиной, готовая подчиняться. Я толкнула дверь, расположенную напротив металлической, и мы с Отару оказались в просторной комнате.

В центре находилась огромная ванна – правильнее было бы сказать, мини-бассейн, – заполненная до половины водой. В ней безвольно сидела красивая брюнетка. Вода закрывала ее тело до половины. Ее обнаженная грудь вызвала во мне лесбийские чувства: так она была прекрасна. Брюнетка даже не повернула голову в нашу сторону, просто продолжала смотреть в одну точку.

Пол устилал ковер с длинным ворсом, только тут он был грязно-голубого цвета, а в тех комнатах, где я уже успела побывать, – розового. В уголке, у одного из окон, которые здесь были заделаны решетками, сидела восточная девушка, чуть ли не двойник Сулемы, и что-то шила. Может, они просто показались мне похожими, как двойняшки, а на самом деле здорово различались, но рассматривать девушку и сравнивать ее с Сулемой мне было некогда. Девушка подняла на нас с Леной темные глаза, но тут же опустила их и продолжила свое занятие.

По левой и правой стенам стояли по три широкие низкие тахты с неубранным постельным бельем. На одной, самой дальней по левой стене, уставившись в потолок, лежала блондинка. Ее вид (и, похоже, общее состояние) напоминал то, в котором находилась томящаяся в бассейне брюнетка. Напичканы наркотиками? Блондинка, так же, как брюнетка, даже не повернулась в сторону открывшейся с шумом двери.

Я подскочила к блондинке, повернула к себе ее лицо. Это, определенно, была Рута. Я знала ее по фотографиям, которые показывал Марис, и родинка, о которой он упоминал, была на месте: я специально приподняла челку.

– Кто это к нам пожаловал? – послышался пьяный голос от противоположной стены.

Я повернула голову. Со средней тахты у противоположной стены из груды постельного белья поднималась Оксанка Леванидова с бутылкой коньяка в руке.

Оксана была здорово пьяна и все время потягивала коньяк из горлышка. Одета она была в черное просвечивающее белье, черные чулки со швом и теперь пыталась всунуть ноги в черные туфли на высоком каблуке. В ее бюстгальтере были вырезаны овалы, из которых торчали крупные соски. «В таком виде только на панель», – подумала я. Оксанка располнела и выглядела ужасно. Я не видела ее, наверное, около месяца, но чтобы человек мог так измениться за такой короткий промежуток времени… Это казалось невероятным. По ее лицу было заметно, что она – крепко пьющая женщина. В ее-то возрасте? Может, я воспринимала ее раньше по-другому, потому что мне не приходилось видеть ее без косметики? Ведь на мероприятиях, где нам доводилось встречаться, все появляются в пике своей формы. Держат марку, так сказать. У нее появился животик, бледная, незагорелая кожа имела нездоровый вид. Вообще весь вид был нездоровый.

– Леночка, киска! – Оксанка обращалась к мулатке. – Ты наконец сама ко мне пришла? Соскучилась по маме?

Оксанка потянулась к Лене, но та резко оттолкнула ее от себя с выражением брезгливости на лице. Оксанка разразилась тирадой, которая сделала бы честь всем находящимся в доме лицам мужского пола, вместе взятым. Оксанка орала, что Лена всегда считала себя лучше ее, а все мужики – кретины, почему-то выбирают мулатку, а не ее, красавицу Ксюшу. Экзотики, видишь ли, этим козлам хочется. Но сама-то Леночка не может без опытной Ксюши. Никто и никогда не доставлял ей такого удовольствия…

Я не стала вникать в сложные гаремные отношения: мне было просто не до этого, Леванидова же тем временем с трудом поднялась на ноги, отхлебнула коньяку и снова, шатаясь, двинулась к Лене. Отару бросилась ко мне, явно в поисках защиты. Брюнетка в бассейне и Рута на тахте никак не реагировали на происходящее.

– Эй, Лютфи, помоги мне! – крикнула Оксана восточной девушке, сидящей в углу. – Я тебя любила вчера или нет?! Смотри, сука, сегодня ничего не получишь!

Та подняла глаза, но тут же снова опустила их на свое шитье. Оксанка двинулась к нам. Лена дрожала, стараясь прижаться ко мне.

– Не мешай! – тихо сказала я ей и шагнула навстречу Оксанке.

– А ты, карга, зачем пожаловала? – обратилась ко мне Леванидова, видимо, пока не определившись, что делать со старухой.

– И не стыдно так обращаться к пожилому человеку? – спокойным тоном спросила я ее.

– Мне уже ничего не стыдно. – Оксана снова сделала глоток из бутылки. – В наш гарем теперь и старушек берут? У Геночки проснулась страсть к некрофилии? Кого привезут следующего?

– Я еще не труп, – заметила я, но Леванидова, по-моему, ничего не поняла в этой реплике. Правда, у Гавнадия Павловича и других обитателей виллы теперь появилась возможность узнать, есть ли в них подобная склонность – в доме труп, причем молодой и красивой при жизни девушки.

Оксана пьяно расхохоталась. Ее качало из стороны в сторону, она попыталась сделать еще шаг по направлению к нам с Леной, не удержалась на ногах и рухнула на пол. Коньяк разлился по ковру. Опять последовала тирада, в которой Оксана высказала свое мнение о нас, ковре, бутылке, доме и Геннадии Павловиче.

– Где спиртное? – повернулась я к Лене.

Мой вопрос услышала Оксанка и завопила: