Морские КОТики. Крысобои не писают в тапки! - Роман Матроскин

На раскалённой палубе властвовало типичное средиземноморское полуденное оцепенение. В этой точке и на тысячу километров вокруг могучее солнце заливало всё своим светом и жаром. Непривычные к обильному теплу северяне, словно морские звёзды, распластались в шезлонгах. Их воспалённая красная кожа жирно лоснилась от десятков разновидностей молочка, кремов и тоников. Омерзительное зрелище! Впрочем, чего ещё ожидать от туристов! Солнце, вино и вкусная еда лишают их разума без остатка. Овцы на каменистых склонах Эллады и то большей сообразительностью отличаются. А эти даже презрения недостойны, глупцов следует игнорировать.

Каюта была наполнена прохладой — «двуногая» всегда ревностно следила за этим. У неё было немало хитростей, как сохранять ночную свежесть, не пользуясь кондиционером. Разумеется, Афина давно переняла от неё все секреты. Она следила за температурой и чистотой воздуха с помощью данных ей природой возможностей. Её нежный носик не уступал в точности наблюдений тяжёлым, с блестящими никелированными поверхностями, приборам. Сейчас в каюте была практически идеальная обстановка. Полумрак и тишина. Даже среди окружающей суеты и непотребства получилось создать настоящий уют.

Вдруг на палубе раздался шорох, и эгейка насторожилась и дёрнула кончиком хвоста. Затем послышался еле уловимый шёпот. Быстрый, взволнованный и на незнакомом языке. Странно. Определённо европейский язык, но почему же не удаётся не то что понять, а даже просто идентифицировать его? Кошка зло зыркнула глазом, словно её взор мог прошить обшивку и пронзить надоеду. И без того странностей и неприятностей предостаточно, а тут ещё одно назревает!

По ту сторону переборки кто-то громко мяукнул. Уловив еле скрываемое нетерпение и призыв поторопиться, Афина тяжело вздохнула: «Пожалуй, всё же стоило отправиться самолётом. Перетерпела бы несколько проклятых часов в переносной тюрьме среди чемоданов. Зато не обрушилась бы на наши головы лавина идиотских событий. Ну, что там на сей раз?» Она привстала и изящно потянулась, тщательно выполняя гимнастическую «ласточку». И в этот миг за иллюминатором раздался сильный, удивительно мелодичный и насыщенный до предела эмоциями голос. Он нежно выводил слова на всё том же незнакомом, но явно европейском языке. Фразы звучали быстро, как капель под апрельским солнышком. В них переливались лёгкость, веселье, беззаботность, готовность оградить от любых неприятностей, обещание чего-то невиданного, волшебного и волнительно-прекрасного. Певец то слегка подтрунивал над несмышлёным собеседником, то увлекал его за собой, то прижимал к тёплому животу и гладил мягкой ладонью между ушек. С каждой новой руладой Афина возносилась всё выше и выше по упругой радужной спирали и видела вокруг себя лишь мягкое жёлтое сияние…

Не выдержав, она сконцентрировалась и прыгнула, угодив головой аккурат в закрытый иллюминатор. После чего кулем свалилась на ковёр. Перед глазами всё плыло. «Голос… Так, соберись! Нужно срочно отыскать этого певца!» — подумала она, встряхнулась и в два лёгких прыжка очутилась на гардине над иллюминатором. Точным ударом открыла задвижку и просочилась в щель. Разумеется, на палубе уже никого не было. Афина лишь уловила смутный силуэт, скользнувший по трапу центрального поста. «А ты быстр! — мимолётно усмехнулась она. — Но всё же недостаточно», — и молнией метнулась с места в карьер. Внутри её кипела дикая ярость. Хитрый мерзавец умело околдовал её своим голосом, и она была напугана тем, как легко это ему удалось. Невероятная власть! Опаснейшая! Но вместе с тем кошку снедало любопытство. Какова природа этого голоса? Каких ещё высот можно достигнуть с ним? Ведь это же… величайший артист! Гениальный! Таких ей доселе видеть не доводилось. А потому нельзя упустить возможности познакомиться… и допросить его с пристрастием!

Эгейка порхнула по лестнице, ведущей в трюм, и тут же, упруго приземлившись, ударилась грудью обо что-то мягкое. Она оторопело проморгалась, пытаясь адаптироваться к темноте, и увидела, что над ней невозмутимо возвышается здоровенный котяра. Один из команды «маусхантеров». Немец, который так искусно притворялся глуповатым, как его… да, точно — Элефант! Он? Или не он… Этот здоровяк слишком огромный для такого нежного пения…

Афина мяукнула, откашлялась и трепетно мурлыкнула:

— Какая неожиданная встреча, господин Элефант! К сожалению, я сейчас очень тороплюсь. Вы позволите? — и попыталась змейкой просочиться мимо гиганта.

Однако котище неожиданно ловко перетёк в ту же самую сторону, и она снова упёрлась в его необъятную тушу.

— Эээ, простите? — недоумевающе взмахнула длинными ресницами Афина и приподняла усики.

— Гражданским не положено посещать служебные помещения. Уж извините… — выдавил из себя страж.

— Как? Даже мне? Лично знакомой с вами?

— Даже вам. Я не могу, не имею права делать никаких исключений. — Голос Элефанта окреп, стал твёрже и увереннее.

Афина умело подавила разочарованный вздох: «Как же ты не вовремя свалился на мою голову, служака стоеросовый!» Она очаровательно улыбнулась и соблазнительно провела язычком по кончику носа. Приходилось на ходу менять схему психологической обработки, импровизировать. На счету каждая секунда — промашки быть не должно!