Смерть надевает маску - Эшли Уивер

— Не может быть! — воскликнула я.

— Боюсь, так обстоят дела, — отозвался Джонс спокойно.

— Не понимаю… Миссис Баррингтон сказала мне, что браслет поддельный.

— Похоже, это правда. Мистер Баррингтон подтвердил, что отнес браслет к ювелиру, и тот сделал копию. Украли же его, скорее всего, так, как вы только что описали. Но, видимо, на протяжении вечера кто-то на втором этаже или же на лестнице уронил настоящий сапфир.

— Но больше никто не сообщал ни о какой пропаже?

— Нет.

— Как же все это раздражает! — снова воскликнула я. — А что насчет камней в карманах мистера Харкера?

— Они поддельные. — Как и всегда, инспектор Джонс выдавал информацию по крупицам, одну новость за другой, и довольно невозмутимо. Я задумалась, не сбит ли он с толку и сам, но тут же отбросила эту мысль.

— Это были поддельные камни из браслета? — уточнила я.

— Я спрашивал миссис Баррингтон, но она не смогла дать однозначный ответ. Похоже, это так, но ни оправа, ни другие поддельные камни до сих пор не были найдены.

Я сердито вздохнула. Стоит мне развить какую-то внятную теорию, как новые факты ей противоречат.

— Теперь мне есть о чем подумать, инспектор, — произнесла я отрешенно. Да, намного больше, чем нужно на данный момент.

— Да, и я, пожалуй, отнял у вас уже достаточно времени. Спасибо за чай, миссис Эймс. — Джонс сделал неглубокий глоток, поставил чашку на стол и поднялся с места.

Винельда вышла из своей засады за углом и протянула инспектору его плащ и шляпу.

— На связи.

— Хорошего дня, инспектор.

Он ушел, а я допила свой остывший чай, обдумывая новые открытия.

Инспектор Джонс уверенно исключил убийство по ошибке, и я была вынуждена с ним согласиться. Не хотелось признавать, но Майло оказался прав, говоря, что убить другого человека, элементарно перепутав маски, стало бы ужасающей небрежностью. Отдаленно мистер Фостер и Джеймс Харкер были схожи сложением — что ж, может, но на этом сходство и заканчивалось. Едва ли хоть один человек, повнимательнее посмотрев на мистера Харкера, мог бы принять его за звезду теннисного корта. К тому же убийца воспользовался пистолетом мистера Харкера, а это значит, что он — или она — должны были понимать, в кого стреляют.

Имелся, конечно, и другой вариант: мистера Харкера убили из-за того, что он что-то знал. Он действительно мог владеть информацией, которую, по мнению убийцы, нельзя было разглашать. Но, думаю, это маловероятно, учитывая сгущающийся туман над историей с драгоценностями миссис Баррингтон. Впрочем, и эту версию стоило принять во внимание.

Я снова глубоко вздохнула. Казалось, будто мы пытаемся распутать паутину.

Винельда напомнила мне о запланированной на сегодня встрече с миссис Баррингтон.

— А я и правда совсем об этом забыла, — призналась я, устало массируя веки. Сколько всего произошло после того, как мы договорились выпить чаю!

— Мадам, может, я позвоню ей и скажу, что вы больны? — спросила Винельда с тревогой. Все-таки она была очень мила — и весьма проницательна. Я, конечно, изо всех сил старалась продемонстрировать беззаботность, но она понимала, что у меня далеко не все хорошо.

— Нет, — ответила я наконец. — Спасибо, Винельда, но мне, пожалуй, будет лучше ненадолго куда-нибудь выбраться.

Сказать по правде, я радовалась, что избегу одиночества. Если все уляжется и я останусь наедине с собой, в тишине собственной квартиры, мне придется принять важное решение насчет нас с Майло. Гораздо проще пока не думать об этом, словно о неприятной рутинной работе, которую откладываешь на потом.

Я приехала в дом Баррингтонов, и меня проводили до маленькой гостиной, в которой ждала хозяйка.

Несмотря на то что она сама попросила меня прийти, мое появление удивило и даже смутило ее.

— О, добрый день, миссис Эймс.

— Как вы поживаете, миссис Баррингтон?

— Очень хорошо. Чаю или, может быть, кофе?

— Спасибо, не нужно. Не хочу никого обременять. Понимаю, вам сейчас довольно тяжело.

— Да, — произнесла она, и в ее лице отразилась глубокая скорбь. — Никогда бы не подумала, что увижу, как Джеймс лежит рядом со своими бедными родителями.

— Мне очень жаль… — Я понимала, что, несмотря на мужественный вид, она очень сильно горевала из-за племянника.