Прирожденные аферисты - Сергей Зверев

– Надо их на свет божий вытянуть, – предложил Павлюченков. – Через агентуру мульку запустить, что…

Договорить ему не дал звонок аппарата внутренней связи.

– Туранов у аппарата, – по-старомодному объявил начальник розыска. – Да, слушаю… Где?.. Когда?.. Группу направили? Выезжают?.. Понял. Дежурную машину к главному входу, я выхожу.

Он раздраженно кинул трубку на аппарат и произнес:

– Примета такая есть: приехали из министерства – жди вскоре ЧП.

– А что случилось? – спросил Маслов.

– Убийство. Без лиц.

– Это не мы, – не удержался Павлюченков.

– Шуткуешь все, Райкин ты наш милицейский, – поморщился начальник угрозыска. – А нам раскрывать… Так что с вашими мошенниками придется повременить.

Нераскрытое убийство означало, что все управление будет стоять на ушах и на командировочных, пусть даже из Москвы и Киева, станут смотреть как на помеху. Какое там мошенничество, когда людей режут ножами?

Туранов поднялся из-за стола, взял толстый блокнот и сказал Павлюченкову:

– У Пасько в кабинете подождите. Заодно у него узнаете все, что вам надо.

И тут Маслова подтолкнула вперед мягкая лапа его интуиции.

– А что за убийство? – поинтересовался он.

– Поселок Лубянино около города. Там испокон веков всякий сброд селился. Рядом с ним из пруда выловили труп со множественными ножевыми. Местные его как своего не опознали.

– Может, сами и укокошили?

– Быстрые вы, москвичи. Труп нашли только что. И явки с повинной на нем не было.

– Это осложняет дело, – хмыкнул Маслов. – Мы с вами.

– Решили в нагрузку убийство еще взять висяковое? – невесело улыбнулся Туранов.

– Москва правильно мыслит, – встрял Павлюченков. – Я как представитель министерства обязан выехать…

Внизу ждала новенькая синяя «двадцать четвертая» «Волга» с надписью «Милиция» – этих машин в СССР было выпущено пока только две сотни штук, и одна каким-то непостижимым путем оказалась в Запорожском УВД в качестве разъездной машины дежурной части. Когда садились в нее, со двора, подвывая сиреной, вырулил «рафик» с оперативной группой – следователем прокуратуры, оперативником, экспертом-криминалистом и кинологом с собакой. По дороге они возьмут судебного медика – и будет полный комплект.

Маслов с интересом расположился в салоне новой «Волги» и пощупал мягкие матерчатые сиденья. Машина сорвалась с места.

– Не было печали, – сокрушался Туранов. – Не поверите – уже два месяца по всей области ни одного убийства. Только тяжкие телесные были. И одно изнасилование, да и то по пьяному делу в овине – заявительница быстро заяву забрала. Затишье такое, душа радовалась. Лишь мелкие воры и грабители досаждали. И вот, пожалуйста.

– Все дело в зебрах, – авторитетно объявил Павлюченков.

– Ты что, Олегыч, какие зебры?

– Жизнь полосата, как зебра. Белая полоса – нет убийств. Черная полоса – неопознанный жмур, да еще назойливые приезжие из министерства с их мошенниками.

– Ну ты, Олегыч, в жизни толк знаешь, – хмыкнул начальник розыска.

– У верблюда два горба, потому что жизнь борьба…

Машина выехала за город. Место происшествия увидели издалека. Справа от шоссе стоял патрульный «Москвич» с мигалкой. Рядом застыл недавно виденный дежурный «рафик», как-то умудрившийся прилично обогнать «ГАЗ-24». Толпился народ – милицейское оцепление, зеваки. Около пруда суетился следователь, сопровождаемый понятыми, как турецкий паша янычарами. Криминалист фотографировал окрестности. Судмедэксперт задумчиво рассматривал труп.

«Волга» остановилась за «рафиком».

Туранова постовые знали в лицо, поэтому сразу пропустили на место происшествия, четко откозыряв.

Сотрудники угрозыска подошли к трупу, уткнувшемуся лицом в землю. На нем были светло-бежевые брюки и белая нейлоновая рубашка. На ногах одна сандалия, вторая затерялась где-то в пруду. Рыжие волосы спутанные и мокрые, но ему уже не сушить их и не причесываться перед зеркалом. Он теперь полностью в ведении патологоанатомов и судебных медиков. Ему теперь все равно…

Маслов не любил таких зрелищ. Его всегда шокировало, что настает момент, когда из тела уходит жизнь. И от человека, который еще недавно говорил, шутил, надеялся, остается на этом свете только оболочка. Что-то в этом вечном вращении жизни и смерти было неправильное.

– Время наступления смерти? – спросил Туранов долговязого седого судебного медика в соломенной шляпе и с саквояжем, полным всяких нужных вещей.

– Сейчас точно не скажу, – отозвался тот. – На глазок – менее суток.

– Причина смерти? Множественные ножевые?

– Похоже, да. Сейчас осматривать буду.

Подошел следователь. Присел на колено, заполняя новомодной шариковой ручкой протокол осмотра места происшествия, под который подложил бумажную папку.

– Итак, приступаем. – Судебный медик надел резиновые перчатки и перевернул тело.

У Маслова екнуло сердце. И он произнес, не веря своим глазам:

– А ведь это наш человек.

– В каком смысле? – обернулся к нему Туранов.

– Это один из наших аферистов…