Интервью сквозь замочную скважину - Светлана Алешина

Сказать, что в милиции нас, со всеми нашими признаниями, приняли с распростертыми объятиями, было бы некоторым преувеличением – ощущение скорее было смешанным.

Еще по дороге туда, щелкая орешки – разумеется, Павлику не позволили слопать весь фундук в одиночку, орехи честно поделили, даже Валера, который успел пообедать, от своей доли не отказался, – я предложила заехать в гостиницу и забрать у Аркадия пленку, но Гурьев сердито сказал:

– Нет уж, хватит тебе резвиться. Пусть милиция сама изымает вещественные доказательства с соблюдением всех уголовно-процессуальных норм.

Благодаря заступничеству Гурьева нас только пожурили за все наши выкрутасы, забрали пистолет, развели по разным комнатам, и мы начали давать показания. Не знаю, как с ребятами, а со мной очень спокойный, пожилой капитан, позволивший называть себя Борисом Викторовичем, работал не меньше трех часов.

Он очень внимательно слушал меня, записывал, задавая массу уточняющих вопросов, и был при этом настолько корректен и доброжелателен, что я сочла его милейшим человеком. Один только у него был недостаток – он понятия не имел о существовании моей программы. Это неожиданно обидело меня настолько, что я обнахалилась и заявила:

– А вот если бы милиция вовремя в гостиницу приехала, когда Сабанеева убили, то сами бы во всем разобрались. Нам бы тогда в это дело и лезть не пришлось.

– Так ведь нас вызывали на самоубийство, а это не является преступлением, связанным с насилием против личности, – вздохнул он, – следовательно, выезд по такому вызову стоит в самом конце по степени срочности. У нас ведь что, людей не хватает, техники не хватает, денег не хватает… И вызовы делают не по уму, без существенных деталей. В результате на месте взрыва работает одна группа, на квартирную кражу выезжает другая, на самоубийство – третья. А на место гибели Сатонина и вовсе ДПС… Ну а когда образованные, умные люди к тому же начинают самодеятельностью заниматься, так и вовсе работать невозможно.

Я немедленно заткнулась.

В кабинет зашел еще один милиционер – до этого я видела его мельком, в коридоре, – положил перед Борисом Викторовичем лист бумаги. Он прочитал, высоко подняв брови, ухмыльнулся, покачал головой. Потом аккуратно сложил листочек и спрятал его. Подобных посланий он за время нашей беседы получил несколько, и с каждым разом настроение его все улучшалось. Я гордо делала вид, что все это мне абсолютно неинтересно, и никаких вопросов по поводу этой переписки не задавала. А чего спрашивать, Борис Викторович все равно не скажет. Лучше я потом у Гурьева узнаю, он-то не станет из себя носителя государственной тайны изображать.

Валера и не стал. Точнее, стал, но совсем недолго. Все время, пока мы надиктовывали километры протоколов, он терся за спинами милицейских чинов и теперь был в курсе практически всех событий. И когда нам наконец позволили быть свободными, он отказался разглашать полученные сведения только по одной причине:

– На студию приедем, шеф тоже захочет послушать, чего я два раза разговаривать буду?

Поскольку перед тем, как сесть в машину, он позвонил Галине Сергеевне, собирать заинтересованных слушателей не пришлось, они с Лерой и Евгением Ивановичем уже ждали нас.

– Прошу рассаживаться, – голосом опытного конферансье сказал Гурьев, – сейчас мы займемся раскрытием тайн, срыванием покровов…

– Материализацией духов и раздачей слонов, – негромко в тон ему продолжил Шилов, проходя к своему любимому подоконнику.

Я прыснула. Вот уж от кого, а от Кости я ничего подобного не ожидала. Валера, впрочем, тоже. Секунду он смотрел на Костю раскрыв рот, потом покачал головой:

– Образованный народ пошел, просто жуть. Ладно, тогда просто докладываю. Сначала, естественно, предупреждение. Ахтунг! Все, что я сейчас скажу, является строго секретной информацией. Делюсь с вами только потому, что большая часть присутствующих и так по уши в этом деле завязла. Но напоминаю, трепаться на эту тему, даже с ближайшими родственниками, категорически запрещено! – Гурьев обвел нас всех внимательным взглядом. Очевидно, выражение наших физиономий его удовлетворило, потому что он не стал требовать торжественных клятв, а просто кивнул и продолжил говорить. – По делу покойных супругов Сабанеевых у ментов разные мысли и догадки уже были, и они потихоньку копошились. А когда вы их своей информацией осчастливили, тут все и завертелось. Значит, по пунктам.