Интервью сквозь замочную скважину - Светлана Алешина

Первое: пистолет. То, что он принадлежал Сатонину, сомнений уже нет. Следы смазки на одежде, отпечатки пальцев тоже нашлись. Хотя эксперты ругались – Павлик там все старательно залапал; даже если бы специально это делал, лучше у него не вышло бы. Пистолет не зарегистрирован, и разрешения на него у Сатонина, естественно, не было. Сразу, навскидку, ребята никаких данных на него не нашли, возможно, что в преступных целях он и не использовался, но они продолжают копать, на всякий случай.

Второе: пленка. Ну, как менты ее изымали, это отдельная поэма. Приезжают к этому Аркадию, он валяется в своем нумере, пьяный в… – Валера зацепился глазами за жадно слушающую Галину Сергеевну, замялся на секунду, подбирая более деликатное слово, и закончил фразу пристойным: – В сосиску. Уж как они его в себя приводили! А когда он маленько проморгался, настолько, что осознал, какие гости к нему пожаловали, так обрадовался, что даже слезу пустил. Целоваться полез, – Гурьев хихикнул. – Андрюха Виленкин, это его туда послали, еле отбился, ругался потом! Но акробат этот немедленно и пленочку предъявил, и историю ее создания попытался изложить, как мог, внятно. Андрюха сначала хотел его там оставить, потом все-таки захватил с собой, сдал по дороге в вытрезвитель.

– Зачем это? – поморщилась я. – Получается, мы на него навели.

– Как это зачем? Допросы положено снимать с трезвых свидетелей, а он, я так понял, если бы его оставили, еще неделю не просох бы, так?

– Так, – пришлось признать. Хорошо еще если неделю, а то и за месяц не управился бы.

– Итак, поскольку пленка, подтверждающая ваш рассказ, была теперь у них в руках, двое самых культурных отправились побеседовать с господином Фадеичевым. Там они услышали его версию сегодняшней встречи с вами, причем секретарша, испуганно моргая и запинаясь, подтвердила, что вынуждена была вызвать охрану и она вышвырнула вас из министерства за разврат, пьянку и дебош. Причем ты, Ирочка, была не только пьяная, но, похоже, и обкурившаяся – нецензурно выражалась, лезла в драку и даже уважаемого Виталия Александровича оцарапала. Царапину на руке он продемонстрировал.

– Вот зараза! – не выдержала я. – А секретарша такая вроде милая девочка! Врут ведь как, сволочи!

– Охрана на выходе подтвердила показания этих двоих, – любезно сообщил мне Валера, – хотя очень немногословно и неохотно. Что касается взаимоотношений с Сабанеевой и Сатониным, Фадеичев придерживался той же линии, что и с вами: шапочное знакомство. Это какой пункт был, третий? Тогда четвертый: группа специалистов, серьезных, подчеркиваю, специалистов, направилась по месту жительства Сатонина, с заданием провести квалифицированный обыск. Что касается квартиры покойного… – Гурьев слегка кашлянул и повернулся к Лере. – Тезка, сообрази, пожалуйста, что-нибудь попить, а то в горле пересохло.

Лера, готовая на жертвы в связи с чрезвычайными обстоятельствами, немедленно достала из ящика стола бутылочку с минералкой, которую прятала там от Павлика, налила воды в свою чашку и протянула Валере.

Он сделал глоток, поморщился, заглянул в чашку. Я его понимала: минералка без газа, согревшаяся в столе за день, – это напиток для любителя. Я бы даже сказала, для большого любителя, вроде Леры, например. Впрочем, он допил воду, воздержавшись от бестактных замечаний, даже поблагодарил.

– Значит, квартира. Фадеичев говорил вам, что у Сатонина как раз квартирный вопрос не решался, дескать, только по этому поводу они и встречались?

– Да.

– Так я вам скажу, чтоб он у нас у всех так не решался, как у него. Однокомнатная «сталинка», двадцать четыре метра, двадцатиметровая кухня плюс две кладовки – шесть метров и девять! А проживал он там, что характерно, один. И тайниками он эту квартирульку буквально нашпиговал, мания у него такая была, что ли? Я понимаю, денежку на черный день припрятать или золотишко какое, это святое дело. Но у него, вы не поверите, даже счета за телефон в отдельном тайнике лежали.

В общем, когда мы уезжали, группа там еще работала. Но к тому времени они уже много интересного накопали. И, ясное дело, после каждой находки начальству отзванивали. Под дном шкафа тоже нашли тайник с литературой. Причем вся она была посвящена теории и практике взрывного дела. В меньшей кладовке, в стене, аккуратный такой тайничок заделан, там ребята обнаружили существенный запас динамита и магниево-алюминиевую смесь, аналогичную той, которая была использована при убийстве Камиллы Сабанеевой. Оружия из разных мест, от книжных полок до унитаза, повытаскивали столько, что магазин открывать можно.

Но самое интересное за стенкой телевизора нашли. Спецы даже удивились, это по нынешним временам и тайником не считается, все равно что на видном месте положить. А нашли они там… – Валера снова обвел взглядом слушателей, то есть нас, убедился, что целиком завладел вниманием аудитории. – Не могу сказать, что конкретно этот Сатонин имел в виду: то ли не слишком доверял своему нанимателю и решил подстраховаться, то ли подумал, что сумеет с шантажом справиться лучше Сабанеевой…

В общем, лежала там пачка долларов с запиской Сатонина, что деньги, дескать, выплачены господином Фадеичевым Виталием Александровичем, с указанием всех должностей и званий – он же у нас еще и заслуженный работник культуры, оказывается, – за устранение, сиречь убийство, доставшей его своими притязаниями Камиллы Сабанеевой. Причем на купюрах с такими-то и такими-то номерами имеются отпечатки пальцев упомянутого Фадеичева. К этому была приложена аудиокассета с записью разговора, во время которого и было достигнуто соглашение о сроках убийства и размерах оплаты. Способ заказчик оставлял на усмотрение исполнителя. Запись, конечно, дрянная, сделана на бытовом диктофоне и для суда не годится. Но ребята в Фадеичева крепко вцепились, теперь ему никакой тесть не поможет, – Валера глубоко вздохнул и развел руками. – Вот, собственно, и вся история.

Некоторое время мы все молчали. Первой подала голос Галина Сергеевна.

– Ну? – довольно агрессивно обратилась она к шефу. – Всех уволю?

– Положим, я вовсе так не говорил… – Евгений Иванович был настроен на редкость миролюбиво.

– Не говорил, а кричал, – поправила его Галина Сергеевна.

– Разве? Ну, может, немного голос повысил. Но передачу на эту тему делать, я думаю, не стоит. Тем более тайна следствия и все такое… – Шеф неопределенно покрутил в воздухе ладонью с растопыренными пальцами. – Мы ведь ни о чем из того, что вы сейчас рассказали, понятия не имеем, так, Валерий Николаевич?

– Абсолютно, – согласился Гурьев.

– Вот видите? Какая может быть передача, если мы ничего не знаем? Кстати, Ирина Анатольевна, я приказал, чтобы к четырем у меня на столе лежал сценарный план, где он?

Я вопросительно взглянула на Галину Сергеевну.

– Там и лежит, с четырех часов, – проворчала она. И добавила язвительно, делая выразительное ударение на слове «вы»: – Если бы вы, Евгений Иванович, сидели не здесь, а в своем кабинете, то давно могли бы с ним ознакомиться.

– Ладно, ладно. – Шефу явно не хотелось ссориться с режиссером, тем более в присутствии толпы подчиненных. – В конце концов, все хорошо, что хорошо кончается. И вообще, поздно уже, темнеет, по домам давно пора… тебя подвезти?