Черный риелтор, или Квадратные метры жулья - Михаил Болле

Подъехав к подъезду Боряныча, Аркадий обнаружил, что место его обычной парковки занято грузовиком, до отказа загруженным мебелью. Рядом расположились грузчики, число каковых составляло ровно три, а неподалеку от них по стойке «смирно» вытянулись Алексей и Евгения. Аркадий приблизился к нервничающей супружеской паре со словами:

— Доброе утро! Что, еще не начали разгружать?

— Здравствуйте, Филипп. Весьма неприятная ситуация сложилась, — нервно заговорил Алексей.

— Что такое? — удивленно поинтересовался Аркадий, пожимая руку Алексея.

— А то, что ваших подопечных просто нет дома! — надрывным тоном объяснила Евгения.

— Как нет? Не может такого быть. Наверное, вы просто раньше оговоренного времени приехали, — предположил Аркадий.

— Ну, ненамного и раньше, — не мог успокоиться Алексей.

— Хорошо. Вы только не волнуйтесь. Сейчас все устроим. Ждите здесь, — попросил Аркадий и кивком пригласил Митю следовать за ним.

Оба друга исчезли за подъездной дверью. Алексей посмотрел на супругу, та напряглась и изрекла:

— Говорила тебе, не связывайся ты с этими аферистами!

— Ну, Женечка, — надул губы Алексей.

— Что Женечка? Что? Вот и стой теперь на улице со своим барахлом! И думай, что вообще будет дальше!

А дальше было вот что: Аркадий стоял около двери Боряныча и зверски колотил по ней обоими кулаками, а Митя пристроился сбоку и ждал какого-нибудь результата. Когда Аркадий перестал стучать и посмотрел на друга, тот спросил шефа безнадежным тоном:

— Ну что, Аркаш? Что будем делать дальше-то?

И только Аркадий собрался что-то ответить, как неожиданно из-за двери послышался скрипуче пьяный голос Танчуры:

— Ни-икого-о нету-у в до-оме! Все на-а ра-аботе!

Аркадий едва не бросился выбивать облупленную дверь, но вовремя сдержался и закричал:

— Танчура, твою мать! Открывай быстро! Это Филипп! Сегодня переезд!

— Не мо-огу. Все на рабо-оте уже-е, — снова раздалось из-за двери.

— Что-о-о? На какой к чертям собачьим работе? Да я сейчас вышибу эту дверь и башку твою тупорылую тебе же в жопу засуну! Поняла?

Прошло несколько томительных секунд, прежде чем дверь открылась и перед петербуржцами предстала трясущаяся Танчура в телогрейке и валенках, из которых виднелись голые ноги с синеватыми прожилками. Аркадий с презрением посмотрел на неожиданное явление, маятником качавшееся в метре от него, и спросил:

— Это что за стройотряд?

Затем небрежно оттолкнул ее в сторону и зашел в квартиру. Митя тенью последовал за ним, и когда они оказались в большой комнате, увидели Боряныча в трусах и майке, спящего на трехногой кровати, а Любка сидела на стуле за столом и вся тряслась. Танчура выглядывала из-за плеча Мити, стоявшего при входе в комнату.

— Филечка, я умираю, — заговорила Любка при виде Аркадия. — Мне так хреново. Если я сейчас не похмелюсь, то точно кони двину.

— Какие на хрен кони? Сегодня переезд! — вскипел Аркадий. — Я же предупреждал вас вчера! Откуда вы деньги взяли, чтобы так нажраться? И где коробки, которые я вам вчера завез для сбора вещей?

— Я, может, зарплату получила, — раздался голос Танчуры из-за Митиного плеча.

Аркадий грозно поглядел в ее сторону и обратился к Мите:

— Слушай, сгоняй за пузырем для этих красавцев, а я буду решать вопрос с выносом вещей. И скажи там внизу Алексею, чтобы они начинали разгружать свой грузовик.

Митя послушно кивнул и молча ушел, а Любка грозно посмотрела на Танчуру и обратилась к Аркадию:

— Филя, нам с тобой надо поговорить серьезно визави!

— Что-о-о-о-о-о-о-о? — удивился Аркадий столь изысканному обороту речи.

— Ну, визави мне надо с тобой, — продолжала Любка. — Я буду переезжать только с одним условием!