Отпуск на вилле с призраком - Наталья Солнцева

Жанна Михайловна напекла на завтрак оладий. Мужа сегодня не будет, он сутками мотается по объектам, улаживает какие-то проблемы с бизнесом.

– Ах, как это все скучно! – вздохнула она.

Вчера госпожа Юдина купила на рынке свежей лесной земляники, думала побаловать Акимушку. Он любит землянику со взбитыми сливками. Придется теперь есть самой – ягода стоять не будет.

Она полила горку золотистых оладий сливочным маслом и взгрустнула. Хоть бы сыночек приехал, покушал домашнего. Правда, он сейчас живет на вилле, там все-таки пища не казенная – повариха Людмила с трудом, но научилась нормально готовить.

– До моей стряпни ей далеко… – сдерживая слезы, прошептала жена лесопромышленника.

Мысли о сыне и невестке окончательно испортили ей настроение. Как все женщины, обожавшие своих мальчиков, Юдина ревновала сына к другой женщине. Пусть даже и к жене. Как появилась эта Елена, он совершенно забыл о матери, звонит раз в неделю, говорит одни и те же фразы: «У нас все хорошо», «Дела идут отлично»… Если спросит: «Как твое здоровье, мама?» – то исключительно из вежливости. По тону слышно, что он исполняет сыновний долг, и не больше.

– Я сама уговорила его жениться! – успокаивала себя Юдина. – Хватит ему у материной юбки сидеть. Мужчина в его возрасте должен быть главой семьи, своей собственной. Жену лелеять, детишек растить, добро наживать.

Но обида горьким комом стояла в горле. Вот и оладушек не хочется, и земляника в горло не лезет.

Звонок телефона заставил ее сердце радостно встрепенуться.

– Сынуля, родной! Я только что о тебе подумала! Ты почувствовал? Как вы там? Как Елена?

Слова сына оказались для Жанны Михайловны холодным душем.

– Мама, не хочу тебя волновать, у нас неприятности. Где отец? Почему он не берет трубку?

– Что случилось? – упавшим голосом спросила она. – Ты заболел?

– Нет…

– Что-то с Леночкой?

– Лена в порядке. Где папа?

– Ой, как обычно, в разъездах. Наверное, отключил сотовый. Он сам звонит, когда улучит свободную минутку. Ты же знаешь папу, у него свои правила.

– Он мне нужен! Срочно.

Госпожа Юдина ощутила спазм под ложечкой. Чуяла беду, да сама себе не верила, гнала прочь черные мысли.

– Господи, Рид, ты меня пугаешь…

Из закромов ее памяти выполз большой паук, и, перебирая лапками, двинулся по кровати к изголовью…

Спиридон услышал ее прерывистое дыхание и решил сказать правду. По крайней мере, мать не будет выдумывать несусветные ужасы.

– Видишь ли, нашу горничную… в общем, Катя мертва.

«Так я и знала! – почти не удивилась Юдина. – Что-то подобное должно было произойти. Слава богу, сын и невестка не пострадали!»

– Ее укусил паук?

– Какой паук? – опешил сын. – Ты чего, мам? Лучше разыщи папу. Надо ему сообщить.

– Боже мой! Не смей ничего скрывать от меня! – всхлипнула она. – Отчего умерла Катя? Отец мне не верил… Теперь он сам убедится…

Рид с нетерпением ждал, пока иссякнут ее причитания. Наконец она смолкла и зашмыгала носом.

– Успокойся. Катю убили в городском сквере. Маньяк какой-то. Пауки здесь точно ни при чем. Скажи, как мне связаться с отцом?

– Ой! – спохватилась Жанна Михайловна. – Он же дал мне номер другого мобильного. Велел по пустякам не трезвонить, только по серьезному поводу. Совсем из головы вылетело…

Она продиктовала сыну номер, и тот отключился. А у нее сразу отлегло от души. Катя погибла не в доме, совершенно в другом месте. Это меняет дело.

Она откусила кусочек оладьи – мягкое тесто показалось невкусным. Земляника горчила.

Жанна Михайловна набрала номер, который оставил ей муж для экстренной связи. Занято… И еще раз занято. Короткие гудки… Видать, с Ридом разговаривает.

Так оно и было. Через четверть часа Аким Иванович позвонил ей сам.

– Ты уже знаешь?

– Да…

– Беда. Жалко девчонку. Как ее угораздило на маньяка нарваться?

– Судьба, милый. Что на роду написано, того не миновать.

– Теперь полиция будет сыну нервы трепать, искать виноватых среди наших гостей и персонала. А я, как назло, не могу вырваться в Крым. При нынешнем финансовом положении компании упустить этот контракт никак нельзя.

Из глаз Жанны Михайловны градом покатились слезы: