Сбылась мечта бегемота - Дарья Донцова

Иосиф Макинтош приехал в наш офис к семи вечера, сел за стол и спросил:

– Кофе дадите? Врач вообще-то мне его запретил, и теперь, как назло, постоянно хочется.

– У нас хорошая машинка, – похвастался Денис и ойкнул.

Я поняла, что Лизавета крепко ущипнула своего подопечного, и велела:

– Кочергина, принеси гостю капучино.

– Печенье есть, – сообщил Троянов, ставя на стол коробку, – вкусное, ореховое.

– Неплохо устроились, – заметил Иосиф, взяв бисквит, обсыпанный миндалем, – уютно. Предлагаю не заниматься китайскими церемониями, а сразу приступить к делу. Чего вы хотите от давно отошедшего от дел пенсионера?

– Фамилия Волоколамский вам знакома? – спросила я.

– Если речь идет о Сергее Петровиче, то да, – спокойно признал Макинтош.

– Профессор лечил вашу супругу, – отбросив в сторону церемонии, продолжил Роберт. – Знаменитый психиатр занимался Галиной бесплатно? Или благотворительность связана с неприятностью, в которую попала дочь академика?

Иосиф вздернул брови.

– В чем причина вашего интереса? Я давно вне штата.

– Бывших сотрудников не бывает, – парировала я.

– В принципе верно, – согласился Макинтош, – заиграет труба – и снова в бой. Но не в моем случае – у меня пуля в голове. Извлечь ее невозможно, сидит, зараза, в таком месте, куда доступа нет. Хожу, можно сказать, с гранатой в башке, и не ясно, рванет она или нет. Давайте начистоту. Бригаде велели охоту на ведьм открыть? Не пойму, почему именно вас подключили. Ну да и не важно. Я работал честно. Жена попала в клинику Волоколамского случайно, по «Скорой». Сергей Петрович покойник давно, а Марина Арнольдовна не свидетель – она с Галей не работала, знает о ней с чужих слов, от мужа слышала. Ничего у вас не получится. Да и времени порядочно прошло. Займитесь чем-нибудь полезным. Я инвалид, начнете прессовать, врача потребую. Любой эскулап подтвердит: Макинтош плохо соображает, «дура» в мозгу не пустяк, память у мужика отшибло.

Я встала и перевернула большую стоящую у стены доску. Стали видны фотографии.

– Узнаете?

– Зрение подводит, – вроде бы искренне ответил гость. – Кто у вас там?

– Для начала – Ольга Мамонтова. Вам она известна под фамилией Казакова, – ответила Лиза.

– К вам у нас никаких претензий нет, – вздохнула я. – Мы рассчитываем на вашу помощь. Речь идет о террористической группировке «Друзья», которой вроде бы руководила Зарема Агабишева. Кто-то сейчас устраняет людей, косвенно или прямо связанных с тем делом. Никита Рязанцев в сумасшедшем доме. Ольга Мамонтова, в девичестве Казакова, и Тамара Леднева покончили с собой.

– Анонимное письмо, предупреждавшее о подготовке убийства крупных госчиновников, помните? – добавила Кочергина.

Наш гость вынул из портфеля очки, посадил их на нос, помолчал, потом хмыкнул:

– Ребята, а не было никакого письма.

Я поморщилась.

– Иосиф Стефанович, я уже сказала: к вам нет никаких претензий, просим оказать нам помощь. Дело, о котором идет речь, не оцифровано, следовательно, наш компьютерщик не может его прочитать.

– Эх вы, дети технического прогресса, – не замедлил съехидничать Иосиф, – ножками ходить не умеете. Гикнется ваш Интернет, что делать станете? Придется стариков вроде меня из чулана вытаскивать.

– Вы тоже небось не топором бреетесь, а электробритвой, – встрял Денис. – Ой!

– Ты стажер? – улыбнулся Макинтош.

– Как вы догадались? – удивился Жданов.

– Тебя соседка постоянно в бок пинает, думает, не вижу, – усмехнулся Иосиф. – Электричеством пользуюсь, мобильный имею, ноутбук освоил. А вот с бритвой ты, парень, ошибся. Люблю опасное лезвие, в случае чего – это оружие. Ребята, я вам хочу помочь. Не было письма. Вернее, его потом настрочили, в моем кабинете.

– Зачем? – спросил Жданов.

– Экий ты шебутной, вперед лезешь, – нахмурился гость. – Пусть Татьяна ответит. Подсказку дам: про личных информаторов слышала?

– Конечно, – кивнула я. – Они у многих есть.

Макинтош поднял указательный палец.

– Во! Находятся нужные людишки в разных местах. Иногда сами приходят. Разве жирную рыбу можно отпустить? И по ведомости ее проводить не стоит.

– Чего? – опять не сообразил Жданов.

Мне пришлось пояснить:

– Личные информаторы – это люди, постоянно сотрудничающие с полицией или другими ведомствами. Причины, которые заставляют их идти на контакт со следователями и оперативниками, разные, и не всегда дело в деньгах. Платят добровольным помощникам немного, а чтобы агенту выписали энную сумму, надо внести его в ведомость, соблюсти бюрократические формальности. Но тогда его фамилия окажется в документах, о нем станет известно кому-то другому, кроме тебя, что совсем не нужно. Поэтому очень часто мы платим за сведения из своего кармана или договариваемся о бартере. Ну, допустим, N хочет устроиться на престижное место работы, значит, я ему помогу, а он взамен разнюхает необходимые мне сведения. Некоторых заставляют работать шантажом, пригрозив раскрыть какой-либо их постыдный секрет. Иосиф Стефанович, правильно ли я поняла: в ваш кабинет заявился человек с сообщением об организации Заремы, вы сделали его своим стукачом и велели ему написать анонимный донос, чтобы никто его не вычислил во время следствия?

Макинтош пару раз хлопнул в ладоши.

– Хвалю, живо сообразила. Я сразу тогда понял: повезло мне. Не знаю, как у вас, ребята, а у нас сложно по служебной лестнице вверх подняться. Можно из брюк выпрыгнуть, но если начальник твоего рвения не замечает, просидишь за одним письменным столом до пенсии. Каждый хочет «карьерное» дело получить, а оно редко достается. А еще наш отдельский начальничек, с ручкой чайничек, всегда сам ходил боссу об успехах докладывать, заслуги сотрудников себе приписывал. А вот если облом случался, тогда звал: «Макинтош, пошли к Ивану Ивановичу», и тащил с собой подчиненного на лобное место. Я в присутствии вышестоящего начальства молчать должен, а наш мелкий барин перед ним так картину намалюет, что получается: с какого угла ни глянь, Иосиф, дурак, незрелые груши с дерева сорвал и всех ими накормил.