Сбылась мечта бегемота - Дарья Донцова

– На чердаке окна не забраны решетками? – запоздало удивилась я.

– Нет, – после небольшой паузы призналась Нина Георгиевна. – Из-за бедности нашей так получилось. Клиника старая, давно ремонта требует, но попробуйте денег у государства выклянчить… Я буквально побираюсь с протянутой рукой, спонсоров ищу. Сейчас люди, кто побогаче, своих родственников в коммерческие медцентры укладывают, сюда одна нищета попадает. Но иногда нам везет. Один строительный магнат определил к нам мать с условием, чтобы ее лечил именно профессор Волоколамский. Сергей Петрович был мировой величиной, психиатром большого таланта, к нему люди из-за границы прилетали. Сколько раз его частные клиники переманить пытались, оклад запредельно высокий предлагали, но он всегда отвечал: «Если все хорошие доктора будут лечить исключительно олигархов, то кто станет помогать бедным?» И вот магнат пришел ко мне с просьбой: «Помогите матушку к Волоколамскому устроить». А я не растерялась, решила воспользоваться шансом: «Ладно, пойду вам навстречу, а вы за это вместо старых окон поставите в здании современные стеклопакеты. Мы замучились осенью щели в рамах конопатить. А если не заделаем, больные простужаются». Магнат согласился, пригнал бригаду, рабочие на этажах современные окна смонтировали и новые решетки приварили. Дошло дело до чердака, срезали там железные прутья. А мать спонсора внезапно скончалась – тромб у нее во сне оторвался. Все, конец малине. Рабочие ушли, в подкрышном пространстве остались древние деревянные рамы, да еще и без решеток. Я олигарху звонить: «Доделайте работу! Честное слово давали и обманули!» Тот в ответ: «Вы тоже обещали моей матери помочь». В результате чердак остался и без хороших окон, и без заграждений – вернуть решетки на место нам не удалось, так как срезанные увезли на свалку, а на новые денег нет. Я велела тщательно запирать дверь, ведущую на чердак, но сотрудники безалаберны. Хочу подчеркнуть: ответственности за женщину, которая покончила с собой, больница не несет. Погибшая не являлась нашей пациенткой, она родственница больного. Не как врач, а просто как женщина могу предположить, что она не выдержала тяжелого испытания: непонятный диагноз сына, отсутствие положительной динамики даже после мощной терапии. Сам Волоколамский не понимал, что с Рязанцевым.

– Мужчина, которого посещала Тамара Яковлевна, является ее сыном? – уточнила я.

– Именно так, – сказала главврач и взяла трубку зазвонившего телефона. – Алло… О нет! Господи! Труп убрали?

Нина Георгиевна положила трубку на стол и сладким голосом промурлыкала:

– Нельзя ли попросить ваших людей побыстрее завершить свою работу?

– Нет, – ответила я. – Место происшествия должен тщательно осмотреть эксперт.

Главврач умоляюще сложила руки.

– Может, хоть тело увезете? К нам направляется господин… э… Иванов. Он депутат, богатый человек, хочет, чтобы в нашу больницу… Простите, есть такое понятие, как врачебная тайна.

– Поняла вас, – кивнула я, – на горизонте проклюнулся щедрый спонсор, которого испугает вид мертвой женщины у входа в клинику.

Видно, Нине Георгиевне очень нужны деньги для клиники, раз она, человек резкий, грубый, вдруг решила польстить мне:

– Приятно иметь дело с таким человеком, как вы. С полуслова понимаете собеседника!

Я решила ковать железо, пока оно не остыло:

– Заключим бартерную сделку. Я велю своим ребятам не спугнуть курицу, несущую для вас золотые яйца, а вы прикажете психиатру, который лечит Рязанцева, быть со мной предельно откровенным и не ссылаться на врачебную тайну, – предложила я.

– Отлично! – обрадовалась главврач и снова схватила телефон. – Борис Львович, сюда! Что? Значит, бросьте им заниматься. Забыть о других делах, прекратить болтать и бежать – нет, лететь в мой кабинет!