Олимпиец - Роман Буревой

– Но почему ты не можешь лететь?

– Какие-то соображения консула: я назначен военным комендантом Лация. Боюсь, мне придется наводить порядок и сдерживать панику.

– Ты сам отказался, сам! – воскликнул Марк. Все ясно: легат попросту не желал никуда улетать, когда его жена и младший сын оставались на планете. Он предпочел разделить их судьбу.

– Мою миссию ничуть не хуже исполнит трибун Эмилий Павел! – отрезал Флакк.

– Но ты сам обратился к консулу! Ты его попросил о замене. И ничего не сказал мне!

– Ты не можешь отказаться от полета. Даже если бы захотел.

Марк обхватил голову руками и застыл. Он ощущал себя предателем и одновременно преданным.

«Но ведь я и не пытался… Я даже не пытался… Но я все исправлю. Возьму с собой Верджи, чего бы мне это ни стоило, – решил Марк. – В конце концов, все имеют право на три месяца счастья. Почему только я и Верджи должны отказаться даже от этой малости? Мы вернемся на Лаций до конца срока. Мы будем как все. Но эти три месяца мы проведем вместе».

План созрел мгновенно: он как глава экспедиции мог взять на борт любой груз. Ящик для законсервированного андроида отлично подойдет для транспортировки человека. Никто не будет знать, что Верджи на борту. Он спрячет ее в своей каюте. Они будут вместе. Она бросила ради него Колесницу, он наплюет на все заветы Лация – счет будет равным.

Префект распечатал пурпурный куб с присланной консулом голограммой. Это были его полномочия – отныне он официально возглавляет экспедицию на Крайнюю Фулу и одновременно является полномочным послом планеты Лаций на всех мирах без исключения.

В его распоряжение поступает эсминец «Марк Валерий Корвин».

Что это? Неудачная шутка? Или очередное напоминание о долге? Марк сначала рассмеялся, потом выругался. Странное ощущение – как будто он должен был управлять самим собой.

* * *

Сулла явился на космодром невыспавшийся, с покрасневшими глазами. Обряженный в полевую форму, он как всегда выглядел элегантно и меньше всего походил на младшего офицера, которого направляют на смертельно опасное задание. В одной руке он нес солидный вещмешок, в другой – белую тогу, упакованную в прозрачный футляр. За ним, в полевом хамелеоновом камуфляже, семенила Белка. Уж кто-кто, а она была сама простоватость, и если Сулла нес вещмешок как некую награду или приз, то она тащила серую уродливую грушу багажа как приговоренный крест.

– Что это? – изумился Корвин, уставившись на прозрачный пакет с тогой. – Ты собираешься расхаживать на дикой планете в этом? – непередаваемая интонация – смесь изумления и недоумения плюс малая толика насмешки.

– Почему бы и нет? – пожал плечами Сулла. – Я – бывший патрон этих ребят. Должен выглядеть представительно. Устрою прием, выслушаю жалобы бывших клиентов, так, кажется, назывались в Риме попрошайки, что таскались всюду за богатыми и влиятельными аристократами?

– Именно так, а утренние приемы назывались салютациями! – сказал Корвин. – Ты прекрасно знаешь, кто такие клиенты и что такое салютации. Или тебе нравится разыгрывать дурачка?

Корвин покосился на Белку. Она стояла чуть в стороне и выглядела несчастной, как будто ее вели на казнь, а не предлагали шанс на спасение. Разумеется, Марк как глава экспедиции отлично знал, что Дебора Кальв включена в состав экспедиции, и навел о ней все необходимые справки. Но сейчас он очень умело разыграл изумление, сделав вид, что не ожидал увидеть девушку на корабле:

– Считаешь, что эта милашка – лучший специалист по окраинным мирам?

– Несомненно, самый лучший. Она меня вдохновляет. Неужели ты не взял с собой Верджи? Нет? Ну ты и придурок.

Корвин покраснел и бросил бешеный взгляд на своего помощника:

– Прекрати, – процедил сквозь зубы.

– Ах да, нам запретили брать с собой родственников. Но я плюю на запреты, когда они идиотские. Все равно, несмотря на трескучие фразы, патриции вместе с чадами и домочадцами утекут с планеты, как песок сквозь пальцы, останутся идейные дурачки вроде твоей сестры да нищие плебеи. Поскольку богатые плебеи тоже сбегут. Я бы на твоем месте непременно прихватил с собой Верджи. Если, конечно, на пересадочной базе ты не собираешься подобрать себе симпатичную красотку. Надеюсь, тебя снабдили облигациями Китежа и Неронии на предъявителя в отделениях Межгалактбанка на пересадочных станциях. Если нет – нам будет нечем расплатиться в кафе, не говоря об оплате топлива для корабля, погрузки и парковки.

– Сулла, твой цинизм невыносим! – Корвин почувствовал, как кровь прихлынула к щекам. Ему вдруг почудилось, что Сулла разгадал его план.

– Да нет, все нормально. Вот, к примеру, Белка – почему она должна умереть, а мы – выжить? Мы ведь тоже утекающий сквозь пальцы песок, пусть и утекающий законно. Все спасают свою шкуру, и ничего, никто не умер от мук совести. Тем более… – Сулла гаденько подмигнул. – Если Лаций погибнет, то твоя генетическая память умрет вместе с тобой. Как и моя. А раз нет вечной памяти, то все позволено. Разве не так?

В эту минуту Корвин опять позавидовал Флакку. И еще Сулле – его презрению к условностям – если он делает подлости, то делает с легкой душой. А у Марка такой камень на душе, что не вздохнуть.

* * *

Корвин направил ящик с андроидом под номером двенадцать в свою каюту. Погрузка на корабль уже закончилась, эсминец заправляли топливом. В коридорах от грузового сектора до своей каюты Корвин никого не встретил – что и немудрено: звездолет собирался стартовать с минимальным экипажем. Марк запер дверь на кодовый замок и открыл ящик андроида.

Внутри было пусто.

Что за черт! Они же обговорили все детали плана! Верджи согласилась. Ее не могли остановить. Но почему?.. Секунду или две он смотрел на пустой ящик, не веря, что тот в самом деле пуст, потом тронул нужный узор комбраслета.

Она почти сразу же ответила. Изображение не включила.

– Верджи!..– Он задохнулся.

– Марк, дорогой, так будет лучше, – ее голос звучал почти весело.

– Но почему?!

– Так будет лучше, – повторила она и отключила связь.

Он хотел кинуться в город, отыскать ее, уже в открытую провести на корабль… Но до старта оставалось два часа, и покинуть корабль Корвин уже не мог. Все участники экспедиции были на борту, вигилы оцепили космопорт.

Ее взяли в заложники – как и полагала Верджи с самого начала, – чтобы Марк из кожи вон вылез, но добыл для Лация спасение.

Он снова схватился за комбраслет:

– Верджи! Тебя удерживают силой? Скажи только – да или нет? И я примчусь, я убью их… – юношеское бахвальство, но он верил в то, что говорил.

– Нет. Никакой силы.

– Тогда в чем дело?

– Я буду ждать тебя, дорогой.

И связь вновь отключилась.