Портрет с одной неизвестной - Мария Очаковская

– Иногда. Нателла, скажите, а сколько стоят ваши услуги, в смысле погадать?

Нателла улыбнулась. Улыбка у нее была странная – губы растянулись, обнажив белый ряд зубов, а глаза, казалось, в этом не участвовали и оставались серьезными и внимательными.

– Разве я тебе предлагала?

– Простите, но вы ведь гадалка?

– Допустим, гадалка. Интересное у тебя, кстати, лицо… живое…

– Живое? Как это?

Лизе принесли суп с пирогом.

– Что значит – живое?

– Ты ешь, ешь. Время еще есть.

«Странная тетка. На вопросы не отвечает. Чего я к ней подсела?» – с досадой подумала Лиза.

– Нателла, вы всегда говорите загадками?

– Да какие тут загадки, – ответила гадалка. Официант принес ей коньяк. Она посмотрела сначала на рюмку, потом на официанта.

– Что это?

– Как что? Коньяк, как вы просили.

– Только не надо петь военных песен! Что это за рюмка? Принеси сразу граммов сто! А ей кофе по-восточному.

– Как скажете, – ответил несколько обескураженный официант и через минуту вернулся с двойной порцией.

– С офиса я съехала, – неожиданно произнесла собеседница и уставилась на Лизу. – Ты никого тут не знаешь, кто квартиру сдает?

– Нет вообще-то. Но могу спросить, – ответила Лиза. «Вот опять! Ну зачем я сказала, что могу спросить? Кто меня за язык тянул? Я ее знать не знаю!»

– Ладно, забудь… не суетись… пустые хлопоты все это… в доме твоем мужика нет – потому и суетишься. Одно бабье…

– Бабье, – повторила за ней Лиза. Она предпочитала называть маму и дочку более интеллигентно «девушки». – Надо же. Но как это у вас получается без карт, без кофейной гущи?

– Давно у тебя уже никого нет, – уверенно и с удовольствием сообщила гадалка.

Лиза что-то пыталась возразить, но Нателла ее перебила.

– Те кавалеры, что крутятся, – не в счет, потеря времени. Ничего не стоят, и ничего с ними у тебя не выйдет. А с мужем давно не живешь. Была у него одна, Марианной звали, но ты гордая! Ну ты пей кофе-то, пей, потом чашку переверни. – Гадалка снова закурила и прильнула к рюмке.

– Вот здесь вы, Нателла, ошибаетесь. Таких имен не было и быть не могло. Что-то уж больно мелодраматично звучит, – разговор Лизу стал раздражать.

– Я тебе вот что скажу. Подождать надо, время твое еще не пришло… будет у тебя все. Познакомишься с одним, видный такой мужчина. А потом еще женщина будет… – Она взяла Лизину руку, долго смотрела на ладонь и задумалась. – Да, точно, женщина, вроде старой знакомой, похоже, ты ее уже давно знаешь…

Лиза чуть не подпрыгнула на стуле.

– Какая еще женщина? Вы вообще о чем?

– О тебе. Сама увидишь, – и, придвинув к себе перевернутую Лизину чашку, засверлила ее глазом. – Вы все ее часто видите. Вокруг нее хлопоты будут, суета, люди снуют… И вот еще что, деньги тут, я вижу. Хочешь, сама посмотри. Много денег, очень. Ты, Лиза, это… поостерегись, осторожней будь, опасность кругом. Черный глаз, завидущий… с него все и пойдет. А с деньгами всегда так бывает, скоро найдешь, скоро и потеряешь. Точно тебе говорю, поостерегись.

«Какая ахинея!» – вынесла про себя приговор Лиза. В это время затренькал входной колокольчик и в обеденный зал заглянул Кирилл. Заметив Лизу, он махнул рукой и направился к их столику. Собеседница неожиданно встала и, оценивающе оглядев Кирилла, тихо сказала:

– Этот, кстати, тоже не в счет! Ну что скажешь, Лиза? Заработала я на коньяк?

– Да-да, – Лизавета не ожидала такого поворота, но почему-то снова послушно согласилась и опять себя за это отругала.

– Запомни, Лизавета. Будь осторожной, – подытожила Нателла и ушла.

– Кто это? Знакомая? – в недоумении застыл Кирилл, провожая взглядом странную посетительницу. Но Лиза даже не услышала вопроса. На столе остыли гречишные блины.

Невнятные гадалкины пророчества выветрились из Лизиной головы в тот же день, а через пару недель вернулись. Слова Нателлы неожиданно нашли подтверждение. Опять случайность. С Лидой, бывшей коллегой Сергея, подругами они не были и созванивались редко. Существовал, вероятно, какой-то повод, почему вдруг Лидия набрала Лизин номер. Поболтав минуту о том о сем, Лиза не удержалась и все-таки спросила ее из глупого женского любопытства…

– Ну ты, мать, даешь. Сколько воды утекло. Думаешь, я всех его баб помню… ой, прости. Да и какая тебе теперь разница, – удивилась Лида и начала перечислять имена всех работающих тогда у них женщин.

– Может, просто с Сергеем рядом крутилась?

– Не знаю, хотя погоди… Лизавета, что я торможу-то! Как же я забыла! В ту зиму у нас в московском офисе немка одна паслась, сволочь редкая, стучала на всех самозабвенно, внешне ничего себе такая, спортивная, блондинистая, и курировала она Серегин отдел. Так вот звали ее Анна-Мария, не Марианна никакая, а Анна-Мария. Поняла?

Лиза молчала и с вытянувшимся лицом прижимала трубку к уху. Вот так-так! Анна-Мария… значит. У нее даже в животе закололо… и не потому, что какая-то немка с двойным именем Анна-Мария четыре года назад закрутила с ее бывшим мужем роман. По большому счету, теперь ей было уже все равно, кто она такая, блондинистая немка или негритянка преклонных годов. История с Сергеем себя изжила, закончилась, прошла. Обмусоливать подробности не хотелось. Но вот откуда эта нагловатая Нателла из кафе узнала, пусть даже слегка перепутав имя… Совпадение? Может, в ее болтовне действительно что-то есть? А как быть с остальным, чего там она еще напророчила, тоже совпадение?