Зловещая тайна Вестерфилда - Энн Грэнджер

Мебель, насколько можно понять, старая, дешевая, покосившаяся. Такие вещи покупают в фирмах, которые специализируются на распродаже изъятого имущества и отдают то, что им в руки попало, за то, что дадут, — ложки с вилками за пятьдесят пенсов, кресла по пятерке за штуку. Возможно, Филип купил все это в Бамфорде, и было бы удивительно, если бы вся эта мебель обошлась ему дороже полусотни фунтов. Питался он, наверное, овсяными и кукурузными хлопьями, беконом и колбасой, сыром и консервированными бобами. Счета за электричество у него должны были быть немалыми из-за печи для обжига… да еще кошачий корм — двух сиамцев надо хорошо кормить. В остальном жил он скудно и скупо — понятно, на керамике много не заработаешь. Тем не менее, по словам Берта, постоянно заскакивал в бар, в «Мышастую корову». Откуда у него деньги на это? Понемногу торговал доморощенной коноплей в бамфордских барах? Не похоже — единственная грядка размером с носовой платок.

Мередит отошла от окна, пошла вокруг коттеджа с мыслью позвать Тома — скорей всего, тщетно. Маркби сообщил, что с ближайшими родственниками Лорримера еще не связались. Где-то же они должны быть. Если Филип позволял себе тратить деньги в «Мышастой корове», кто-нибудь из родных вполне мог ссужать его время от времени десяткой по почте. Тогда, значит, он не хранил писем, иначе Маркби нашел бы и установил отправителей. Нехватка информации раздражает. Недавно приехав, она не может много знать о Филипе. Хотя другие тоже не знают.

Разве что Сара. Мередит остановилась, закусила губу. Переехав в деревню с Евой и Робертом Фрименом, Сара часами просиживала в коттедже с Филипом, беседуя, наблюдая за его работой, пробуя свои силы в гончарном деле. Если кто-нибудь что-нибудь знает о нем, то именно она.

В глаза бросилось движение в соседнем саду. Из сарая вышел Берт, засеменил по дорожке с невысоким деревянным ящиком в руках, оставив открытой дверь, которая со скрипом раскачивалась на ветру. Мередит приблизилась к ограде и крикнула:

— Доброе утро, Берт!

Старик резко остановился, зыркнул на нее из-под козырька, потом сделал несколько шагов к забору.

— Чего в нем доброго?

— Миссис Ювелл, ваша племянница, — начала Мередит, — рассказала мне, что по деревне ходят нехорошие слухи о вашем сарае. Я знаю, полиция никакой связи не видит, но, знаете, его действительно надо расчистить.

— Она мне по мужу племянница, Перл, — педантично поправил ее Берт. — Уолтер племянник. А Перл племянница по мужу. И я ломаного гроша не дам за болтовню в деревне. Сплошь дураки и мошенники, на каждой улице.

— Можно зайти? — спросила Мередит. — Хотелось бы сад посмотреть. Я слышала, вы призы получаете.

Берт просиял:

— Ах! Вы худая, можете вон в ту дырку в заборе пролезть, где доски не хватает.

— Неудивительно, что коты сюда лазали, — заметила она, следуя подсказке. — Кстати, вы не видели кота мистера Лорримера? Я стараюсь его отловить.

— Нет, не видел, — сердито буркнул Берт. — Если увижу, кирпич в него брошу. Пропал — тем лучше. Сдох, надеюсь, вместе с другим.

— А с другим что случилось? — быстро спросила Мередит. Берт ухмыльнулся, и она продолжила: — Другого я нашла мертвым на кладбище, не хотела сообщать мистеру Лорримеру, поэтому веткой накрыла. Вы его унесли?

— Еще чего, — угрюмо хмыкнул старик. — Просто видел. Никогда ничего такого не делал. — Берт шаркнул ногой по земле. — Не трогал и не уносил.

— Послушайте, — твердо проговорила Мередит. — Куда вы бросили умершего кота? Полиция хочет его осмотреть.

— Для чего это? — спросил Берт, глядя на нее горящими глазами. — Что за чушь? Зачем копам дохлый кот? Если хотите знать, я в костер его бросил. Костер развел в углу кладбища. И скажу почему — если б кто-нибудь его увидел, меня обвинили бы. Сказали бы, будто я пошел, налил отраву… а ничего подобного не было. Вижу, валяется дохлый под веткой. Ну, думаю, надо что-то скоренько делать. Вытащил да и сжег, вот как!

Мередит вздохнула. Пожалуй, не стоит докладывать Маркби о данном факте.

— Где ваши лучшие овощи? — сменила она тему.

— Неподходящее время года, чтоб увидеть мои лучшие овощи, — ответил Берт. — Морковь была хорошая. Я получил первый приз за морковь. Сейчас подошла молодая капуста. — Он указал на ящик, который поставил на землю. — Выращиваю ее на рассаду для местных. Десяток обещал Уолтеру, он за ней должен приехать.

Мередит огляделась. Сад представлял собой чудо порядка и аккуратности. Она шагнула к двери сарая, заглянула внутрь. Более разительный контраст даже трудно представить. По углам громоздятся жестянки без этикеток, в том числе полностью проржавевшие. На вбитых в стены гвоздях висят старые сломанные инструменты. Хлипкими башнями высятся глиняные горшки для рассады. На полках выстроились загадочные затянутые паутиной бутылки. Валяются мотки проволоки, разнообразные палки; крышечки из фольги для молочных бутылок, нанизанные на черный шнурок; в кучу свалены старые пакеты из-под семян, заплесневевшие башмаки; парафиновые лампы свисают с крюков или тянутся поперек от стены до стены, как рождественские гирлянды.

— Ну и ну, — в благоговейном ужасе промямлила Мередит, — как вам что-нибудь здесь удается найти?

— Знаю, где что лежит, — проворчал Берт. — Ничего не трогайте. Тут уже была сегодня полиция, шарила, вынюхивала. Главный болван начал мне выговаривать. Расчистите, говорит, это опасно. Мы сами вывезем, если не можете избавиться от всего этого хлама. А я говорю, не хочу избавляться. Вещи нужные, ни для кого не опасные, кроме меня, а это уж мое дело.

Мередит провела рукой по стопке грязных пожелтевших газет, подняла верхнюю. Заголовок на первой странице гласил: «Президент Тито умер». Положила ее на место, присмотрелась к выцветшему чеку на бутылке на ближайшей полке: четыре шиллинга шесть пенсов. На старой деревянной щетке для чистки ковров красуется сидящий лев над двумя перекрещенными «Юнион Джеками»[19]и надпись «Сделано в империи». На швабре без ручки, испачканной каким-то маслом, виднеется изображение Георга V[20]и королевы Марии.

— Хорошие вещи, — упрямо повторил Берт. — Лучше тех, что нынче продаются.

— Скажите, — попросила Мередит, усевшись на перевернутое вверх дном ведро, — мистер Лорример давно жил рядом с вами?

Берт потер нос, устремив на нее злобный взгляд слезящихся глазок.

— Почти четыре года. И за все это время ни дня не занимался достойным трудом. Горшки лепил, и только.

— У него бывал кто-нибудь из посторонних, не местных? Родственники?

— Никогда никого не видел. У него был маленький фургончик, он на нем горшки возил в магазины. Потом сцепление полетело, и в последние месяцы не было ни машины, ничего больше. Не могу себе позволить, сказал он мне. Я ему говорю, деньги надо копить, не профукивать в пабах.