Умереть, чтобы жить - Марина Крамер

Лучше иметь близкого чужого, чем далекого родного.

Японская пословица

Утро началось с сюрприза. Пока Ника отсыпалась, Дмитрий успел сходить на рыбный рынок и, когда Стахова открыла глаза, в кухне ее ждал омлет и бутерброды с рыбой, а на столе благоухал букет пионов. Сам же Рощин курил на балконе, облокотившись на раму открытого окна. Полусонная Ника вышла к нему, прижалась лицом к спине и пробормотала:

— Надо же, ты настоящий…

Свободной рукой Рощин обнял ее и чмокнул в макушку:

— Ну, а какой я мог быть? Пойдем завтракать.

— Знаешь, а ведь я могу привыкнуть к таким утрам, — заметила Ника, уже доедая омлет, — люблю, когда мужчина умеет готовить.

— Ну, в этом я не особенно силен — разве что еще грибной суп варю неплохо и картошку жарю, — признался Дмитрий, размешивая сахар в чае, — а, нет — еще шашлык готовлю, говорят, что вкусно. Надо будет как-нибудь устроить пикник — должен же я продемонстрировать все свои умения.

— Прямо комплексное предложение, — пробормотала Ника, заканчивая завтрак.

Дмитрий сделал вид, что не заметил колкости, быстро убрал со стола и сел напротив Стаховой:

— Чем будешь заниматься? Тебе, наверное, работать нужно?

— Нужно, — вздохнула она, закуривая, — но без звонка, который я жду вторые сутки, это не очень возможно. Информации маловато, понимаешь?

— Ну, хорошо — а если звонок этот не раздастся? Тогда что будешь делать?

— Тогда у меня есть в резерве два человека, с которыми нужно встретиться. Один — точно, а вот со вторым могут быть сложности — как раз на звонке это завязано. Ой, напустила я тумана, конечно, — отмахнулась она, — но ты не вникай особо — это профессиональные заморочки.

Дмитрий покачал головой и тоже взял сигарету. Ника поймала себя на том, что вот они уже сидят в кухне, покуривают после завтрака, и выглядит это так, словно они делают это уже давно — настолько все естественно и без малейшей напряженности. И пусть все это похоже на сказку, но кто сказал, что она, Ника, не заслужила ее? Почему бы ей не поверить этому мужчине, не побыть счастливой хотя бы какое-то время, если уж нельзя загадывать надолго вперед? Внезапно в голове начали мелькать строчки, и через пару минут Ника вдруг, прикрыв глаза, почти шепотом продекламировала:

— Ты найдешься не так, не во сне.

Знаю — буду встречать поезда,

Ты приедешь совсем не ко мне,

Но останешься здесь навсегда.

В нашем городе ранней весной

Манит небо пронзительно ввысь,

Оставайся навеки со мной,

Никуда от меня не стремись…

Рощин удивленно смотрел на нее, замерев с догорающей сигаретой в пальцах. Ника же чувствовала, что это не все, что слова льются рекой, что ей необходимо их проговорить вслух, чтобы не захлебнуться чувствами и эмоциями. И она продолжила, откинувшись на спинку стула и не открывая глаз:

— Ты забудешь, поверь, имена,

И свое. А зачем здесь оно?

Жизнь нам заново вместе дана —

Пусть и имя нам будет одно.

В нашем городе тишь и покой

Даже если случится гроза,

Оставайся, любимый, со мной —

Ты забудешь дорогу назад[1].

Когда она умолкла, в кухне повисла такая тишина, что тиканье часов показалось слишком громким, почти неприличным — как крик в консерватории. Дмитрий встал, на цыпочках переместился к Нике и, взяв ее руки в свои, прошептал: