Борт С-747 приходит по расписанию - Фридрих Незнанский

Прыгун усмехнулся и, достав из внутреннего кармана куртки мотоциклетные очки, надел их, тщательно поправив на затылке резинку.

Наэлектризованная толпа увидела, что подготовка соперников закончена, и истошно завопила, требуя от Гризли решительных действий.

Оба байка, сорвавшись с места, некоторое время покрутились на небольшой территории вокруг бочек с пламенем. То увеличивая скорость, то гася ее, они выделывали неимоверные виражи. Громко ревели двигатели, пылевые вихри смешивались со струями выхлопных газов. На крутых поворотах мотоциклисты чуть ли не касались плечом земли. Толпа с притворным ужасом разбегалась от них, девушки, повизгивая, карабкались на беспорядочно наброшенные плиты, чтобы было удобнее наблюдать за битвой.

Гризли пытался ударить мотоцикл Прыгуна, чтобы сбить его. Тот рискованным маневром уклонился, сделал рывок и направил свой байк к пандусу, который вел на второй этаж недостроенного здания. Гризли устремился за ним следом, и наверх они въехали почти одновременно. Тут развернулась основная борьба. Они мчались, лавируя между бетонных опор, из-под колес во все стороны летели мелкие камни, стекла и доски. Каждый старался загнать другого в невыгодное положение. Многократно усиленный эхом треск мотоциклов здесь был куда как громче, чем на земле.

Вскоре зрителям стало ясно, что на их глазах разворачивается борьба равных соперников. Каждый вел рискованную игру, каждый пытался заставить соперника в пылу азарта забыть о рассудке, а стало быть, и о чувстве самосохранения. Но все же один из них, чужак, добровольно взял на себя в этом спектакле роль жертвы, отдав другому роль охотника. Прыгун как въехал первым на второй этаж, так вскоре и вернулся на большой скорости по пандусу вниз. Гризли последовал за ним.

Теперь оба, словно угорелые, носились по всей обширной, бессистемно распланированной территории. Пользуясь своим знанием местности, Гризли всячески пытался перехитрить Прыгуна, который был здесь впервые. Лидер байкеров нырял в какие-то темные ходы, переезжал через дощатые настилы, норовил объехать Прыгуна, чтобы внезапно атаковать его сзади. Но все тщетно — всякий раз новичок непостижимым образом ускользал у него из-под носа. А болельщики дружно ахали и охали, словно зрители на захватывающем театральном спектакле.

В какой-то момент мотоцикл Прыгуна оказался в конце своеобразного коридора, образованного стеной недостроенного корпуса и ограждением заводской территории. Почувствовав, что попал в тупик, он притормозил и остановился, внимательно прислушиваясь к звуку мотоцикла Гризли, пытался определить по шуму, где тот находится, чтобы ненароком не выскочить под его удар. Однако бетонные стены с многочисленными выступами и отверстиями искажали звуки, и трудно было понять, с какой стороны находится мотоцикл. И вдруг он совершенно неожиданно появился в этом же коридоре, только в противоположном конце.

От этой встречи Гризли тоже растерялся и остановился. Какое-то мгновение дуэлянты смотрели один на другого. Каждый прикидывал, какую пользу он способен выжать для себя из этой ситуации. Затем оба всадника не сговариваясь ринулись навстречу друг другу.

Стремительно набирая скорость, они сближались, словно два истребителя, идущие в лобовую атаку. Это была беспощадная война нервов — кто не выдержит первым.

Гризли задиристо мчался на врага, не сомневаясь, что у того вот-вот сдадут нервы и он свернет с дороги. Чего же этот болван медлит — ведь между ними осталось всего ничего, считаные десятки метров. Ему уже было хорошо видно лицо Прыгуна.

Лицо-то, может, он и видел. Но в общих чертах. Если бы заметил подробности, то понял бы, что его соперник не отступит. Это было лицо решительного человека, настроенного на бескомпромиссную борьбу. С таким выражением матери защищают своих детей, солдаты идут в решающую атаку. Так смотрит человек, когда все поставлено на карту, и он не отступит ни при каких условиях. До Гризли это дошло слишком поздно: что его противник не свернет, он понял в последнее мгновение перед столкновением и решил свернуть сам. Однако скорость была слишком большая. Мотоцикл байкера сильно занесло, удержать его водителю было не под силу. Байк завалился на бок, следом за этим от удара о железобетонную опору несколько раз перевернулся, как подсеченная на полном скаку лошадь. Самого Гризли подбросило кверху, и бедняга с невероятной силой ударился головой о плиту перекрытия.

Когда Андрей, развернувшись, подъехал к тому месту, где лежал Гризли, тот был уже мертв.

Корешков снял очки с лица и, не мигая, смотрел на труп своего противника. Даже не верилось, что этого большого, физически сильного человека уже нет в живых. Не верилось также, что в живых остался он сам. А ведь несколько минут назад прощался с жизнью. Все, думал, нашла коса на камень, сейчас шмякнутся оба.

Андрей тяжело дышал, его начинал бить нервный озноб. По лицу и спине стекал пот. Он достал носовой платок, вытер лицо, затем снял шлем и что было сил швырнул его наземь.

Сторонники Гризли почуяли неладное и уже бежали сюда. Корешков сел на мотоцикл и помчался к выходу. Отъехав на некоторое расстояние от промзоны, он позвонил Сергею Багрянцеву.

Сотруднику РОВД не пришлось долго объяснять, что к чему. Он быстро разобрался в ситуации и сделал так, что на место гибели одного из свидетелей недавней страшной аварии на Дмитровском шоссе приехал лобненский следователь Казовский. Михаил Григорьевич расследует дело о гибели Святковской, видимо, дело о Гризли придется объединить в одно производство.

Утром тело Гризли по-прежнему лежало на том же месте, оно было прикрыто черной полиэтиленовой пленкой. Большинство байкеров, несмотря на уговоры милиционеров уехать, провели здесь всю ночь. Некоторые уезжали, а к утру вернулись. Они охотно давали показания Казовскому.

Вскоре после восхода солнце сюда, предварительно позвонив и уточнив, работает ли еще оперативная бригада, приехал Багрянцев.

— Ну как? Это точно Гризли? — поздоровавшись с Казовским, спросил он.

— Да. Порошкевич Геннадий Викторович. Есть документы.

— Смотрю, свидетелей больше чем достаточно. Что-нибудь удалось выяснить у дружков?

— Все в один голос утверждают, что их вожак делал покатушки, то бишь гонялся с каким-то неизвестным им байкером по кличке Прыгун. Думали, из новичков. Но когда увидели, как круто ездит, засомневались.

— Так в чем сейчас основная проблема? — поинтересовался Багрянцев.

— Установить, кто такой этот Прыгун. Как говаривал принц Гамлет, вот в чем вопрос. — Следователь испытующе посмотрел на высокопоставленного коллегу: — А что, Сергей Константинович, уж не твой ли Корешков сработал под загадочного Прыгуна? Не его стиль?

Багрянцев молча пожал плечами.

— Как полагаешь, кто он? — продолжал допытываться Казовский.

— Мне-то откуда знать? Одно могу сказать точно — в прошлой жизни он не был податливой плюшевой игрушкой.

— М-да, в этом можно не сомневаться.

— Михаил Григорьевич, а почему ты спросил про Корешкова?