Тайна русского путешественника - Юлия Алейникова

19 мая 2017 г.

— Паша! — Голос жены не предвещал ничего хорошего, и капитан Сафонов, никудышный муж и отец, сутками пропадающий на службе и совершенно не интересующийся жизнью семьи, пугливо втянул голову в плечи. — Сколько можно тебе звонить? Я уже два часа тебя набираю! Ты что, не видел вызовов?

— Тань, я все видел, но не могу же я посреди совещания на личные звонки отвечать! Вот только что вышел, и ты звонишь.

Все это было абсолютной и неоправданной ложью. Ни на каком совещании он не был и даже допрос не вел. А ехал в машине, но с водителем. А зная зычный голос жены и ее горячий нрав, просто постеснялся при водителе отвечать на ее звонки. Несолидно.

Несолидно потому, что это на службе он был капитаном Следственного комитета, жестким, требовательным, результативным, уважаемым сотрудником, а дома он был человеком почти бесправным. Одним словом, подкаблучником.

— Не ври мне! — коротко возмутилась жена. Она всегда знала, когда он врет, даже безобидную пустячную ложь видела как под рентгеном. И это пугало. Пугало, несмотря на то что жена его была женщиной некрупной, пухленькой, с умильными ямочками на щечках, по-детски ясными голубыми глазами, да и профессия у нее была более чем мирная — логопед. Работала она в детском садике, дети ее обожали, родители тоже. Все считали ее милейшим, добрейшим человеком. На работе Татьяна Николаевна никогда не повышала ласкового, спокойного голоса и только с Павлом Петровичем загадочным образом превращалась в грозную боевую единицу, держащую в страхе и трепете собственного мужа. На сына ее волшебные качества не распространялись. А жаль.

— Танечка, ну честное слово, — по инерции промямлил капитан и тут же решил переключить внимание жены на более насущные вопросы. — У тебя что-то случилось?

— Ну, если проблемы НАШЕГО сына тебя больше не касаются, то можно сказать и так, — язвительно заметила она, и Павел Петрович, словно наяву, увидел ее укоризненное выражение лица.

— С Никитой что-то? — проявил искреннюю озабоченность капитан, решив не ступать на скользкий путь выяснения отношений — все равно проиграешь.

— С Никитой? Даже имя не забыл? — съязвила жена. — Да, с Никитой. На дворе конец мая. На следующей неделе последний звонок! До начала экзаменов десять дней осталось, а этот лоботряс опять школу прогулял! Мне сегодня Эмма Аркадьевна звонила! А вчера отменил репетитора, соврав, что ему придется весь вечер в школе хвосты сдавать. Кстати, у него неаттестация по пяти предметам! Ты понимаешь, что это значит? Это недопуск к ЕГЭ! На занятия к репетиторам приходит неподготовленный, как зритель в театр. Мамочка с папочкой абонемент купили, вот он и ходит. Обществознание — сложнейший предмет! Профильный! Хоть бы раз за неделю учебник открыл! А тебе все до лампочки! Зарплату домой принес, откупился от семьи — и на работу. Там интереснее! — Танин голос, вырываясь из телефонной трубки, заполнял собой кабинет, заставляя мелко дребезжать стекла в шкафу.

В кабинет заглянул Серега Скворцов, приветственно кивнул и, не обращая внимания на капитанскую мимику и не дожидаясь приглашения, с самым довольным выражением лица протопал к начальственному столу.

Павел Петрович вздохнул, недовольно зыркнул на подчиненного и плотнее прижал к уху трубку.

— Таня, я все понял. Надо принимать срочные меры. И мы обязательно с ним сегодня же побеседуем, когда я вернусь с работы, — дипломатично, подчеркнуто официальным голосом проговорил капитан, надеясь на феноменальную чуткость жены. Увы, феноменальная чуткость срабатывала только в одной узконаправленной плоскости — когда капитана надо было выводить на чистую воду.

— Когда? В час ночи? Когда ты над тарелкой с ужином будешь засыпать? — прибавила громкости жена. — Ты понимаешь, что надвигается катастрофа? Ты понимаешь, что этот дурень жизнь свою сломает? Если он не наберет нужный балл, о поступлении можно будет забыть! Это что, только меня волнует?

— Нет, конечно, — поспешил заверить капитан, сердито взглянув на Серегу. Что за манера лезть в кабинет без приглашения? Совершенно распустились!

— Ты знаешь, почему он так себя ведет? Потому что чувствует твою поддержку.

— Мою?! — искренне изумился Павел Петрович.

— А чью? Тебе на все наплевать — и ему так же. Ты считаешь: авось проскочит, — и он тоже.

— Да нет. Танюша…

— Да!!! Ты распустил сына! Ты совершенно им не интересуешься! У парня такой важный период в жизни, ему нужна твердая рука, жесткий контроль, а где он? — напирала жена.

— Но, Танечка, ты ведь… — вновь попытался вклиниться капитан.

— Я? Опять я?! Всю ответственность на меня спихнуть хотите? Я плохой полицейский, ты хороший?

И тут до капитана дошло. Жена просто переволновалась, устала, и ей надо срочно выпустить пары. Он с облегчением выдохнул и уже совсем другим тоном продолжил:

— Танечка, что бы ни случилось с Ильей, ты самая лучшая мать на свете. Ну кто бы еще столько делал для семьи? — Крики прекратились, в трубке раздалось сопение. — Конечно, ты устала. Такое напряжение! От меня помощи никакой. Никита совершенно от рук отбился. Надо его пропесочить. А тут еще последний звонок, и репетиторы.