Тайна русского путешественника - Юлия Алейникова

Нестеров мгновение помедлил, затем протянул документ Ларисе.

Каре понравилось, как их гость ловко, легко и элегантно мокнул носом Ларису, вообразившую себя большим боссом. А ведь она была всего-навсего директором одного из магазинов отца. Пусть и самого крупного, и даже имела в нем долю, но все же была мелким винтиком, пытающимся подмять под себя руководство компании.

У Кары на этот счет имелись свои соображения.

Лариса недовольно изучала паспорт. Это был паспорт гражданина Испании, а из подобного документа много не вытянешь, и все же это лучше, чем ничего.

— Вы позволите мне сделать ксерокопию? — после минутного колебания спросила она.

Нестеров едва заметно усмехнулся, но тем не менее позволил.

Кара наблюдала за Ларисой с видимым неодобрением. Все выглядело крайне несолидно, по-дилетантски примитивно и как-то глупо. Но влезать со своими комментариями было бы еще глупее.

— Спасибо. — Лариса вернула паспорт владельцу. — Какие же у вас теперь планы в связи с отсутствием Бориса?

— Ну, для начала мне надо снять номер в отеле, а там уж я подумаю, — сухо улыбнулся ей в ответ Нестеров.

— Ну что вы! Какой отель? Борис вас пригласил, вы его гость, вы просто обязаны остаться. К тому же дом большой, вы никому не помешаете, — превратилась в любезную хозяйку Лариса.

Хочет все же выяснить у гостя, что за проект затевал с ним отец, поняла Карина. Личность Нестерова они с Маратом пробьют, всю его подноготную вытянут, и бояться его будет нечего. К тому же отец всегда был осторожен, кого попало в гости не зазывал, да еще на целую неделю.

— Благодарю, но думаю, это неудобно, — категорически покачал головой Нестеров.

— Какое неудобство! К тому же, учитывая некоторую скрытность Бориса, можно предположить, что он исчез из какого-то хитрого расчета, решит свои дела — и появится не сегодня завтра. А возможно, — тут Лариса придала лицу едва уловимое выражение оскорбленного достоинства, — просто загулял с какой-то девицей. У него изредка случаются приступы безответственного пофигизма на почве женщин.

По лицу Нестерова было трудно понять, поверил он Ларисиным доводам или нет, но после продолжительных колебаний и уговоров он согласился задержаться.

— Геннадий Сергеевич! — В кабинет Таволжанина после короткого решительного стука вошел юрист компании Лютецкий. — Тут новые факты всплыли.

— Что еще?

— Это по Арчугову.

— Что еще по Арчугову? Нашелся? — нехорошо хохотнул бизнесмен.

— Нет. Его компании. Они ему больше не принадлежат.

— Что значит «не принадлежат»? — Таволжанин захлопнул крышку ноутбука, показывая, что готов заниматься этим вопросом.

— Около двух месяцев назад он продал их какой-то Галине Федоровне Кротовой за один рубль.

— Так… Чувствовал, значит, старый боров, что жареным пахнет! — ощерился Таволжанин. — Только тут он сыграл против себя.

— Не знаю. Глупо как-то, — усомнился юрист.

— Ты выяснил, что это за Кротова?

— Да. Вот фото. Сорок четыре года, уроженка Петербурга. По адресу прописки давно не проживает, фактическое место жительства пока не установили. — Лютецкий положил на стол перед Таволжаниным распечатку.

— Выяснить про нее все! И подготовьте пакет документов. Эти компании должны перейти вдове Арчугова, и как можно скорее. — Таволжанин откинулся на спинку кресла, лицо его выражало крайнюю степень довольства. — Ну надо так лохануться! Ну, Борька, просто подарочек преподнес, мир твоему праху! Даже не поленюсь свечку за помин души поставить! — веселился Геннадий Сергеевич, но быстро оборвал себя. — Кротову не беспокоить, чтобы ни одна живая душа не знала о происходящем. Ясно? Сведения собрать, но чтобы никто… Ты понял?

— Да. — Щупленький, неприятно скользкий на вид юрист ужиком выскользнул из кабинета. Он работал с Таволжаниным не один год и иногда понимал хозяина лучше, чем тот сам себя. Он знал все, что ему предстоит сделать, на десять шагов вперед. Слишком много у них за плечами общих дел, дел весьма и весьма сомнительных, были провалы, но успехов было больше. Они прошли девяностые, начало двухтысячных, и все еще живы, и все еще на коне.

Таволжанин сидел в кабинете, довольно улыбаясь, хваля себя за дальновидность и интуицию. Интуиция его никогда не подводила, он нутром чувствовал, где можно поживиться, и никогда не ошибался.

Ну что ж. Пока Лютецкий будет заниматься бумагами, ему стоит проявить к вдовушке повышенное внимание, чтобы не нашелся еще какой-нибудь «утешитель». Арчугова ему еще понадобится. Он сделает все красиво.