Сделай одолжение - сдохни! - Джеймс Хедли Чейз

По моей спине снова скользнул холодный палец мертвеца.

Выйдя из дома, я неприкаянно болтался по саду. Я твердил себе, что это мой второй шанс удовлетворить свое честолюбие. Я должен использовать его. Возможно, третьего у меня никогда не будет.

Вдали от дома я сел на траву, чувствуя, как греют меня лучи солнца, и начал размышлять, что я сделаю, когда деньги станут моими. Я был уверен, что, как только они попадут мне в руки, никто и ничто не удержит меня от восхождения на самый верх.

Я закурил сигарету и, откинувшись на траву, пустился в приятные размышления о будущем. Я был все еще погружен в грезы, когда Бет крикнула, что обед готов.

За едой я начал рассказывать, как мы будем жить вместе, но Бет оборвала меня. Казалось, она мыслями пребывала где-то далеко, ее черные глаза хранили все то же холодное выражение.

– Потом, – резко оборвала она меня. – Не хочу говорить об этом сейчас.

Так что мы доели обед в полном молчании. Убирая посуду, Бет сказала, что хочет сварить варенье и, если мне нечем заняться, газон давно нуждается в стрижке, – таким способом она давала понять, что хочет побыть одна.

Газонокосилка стояла в гараже. “Кадиллак” я оставил на лужайке под деревьями. Через дверь кухни я вышел в маленький тамбур, сообщающийся с гаражом. Я остановился, чтобы осмотреть замок на двери гаража. Крепежные винты проржавели – хороший удар ноги мог бы вышибить этот замок.

Устроено все было так, что, заехав в гараж, следовало запереть его дверь изнутри, затем открыть дверь, ведущую на кухню, и потом закрыть ее за собой. Моей первой мыслью было купить засов, чтобы надежно запереть дверь на кухню, но я быстро сообразил, что новый засов вызовет подозрения. Сама дверь выглядела тяжелой и прочной. Я прошел через гараж и осмотрел замок на наружной двери. Он тоже выглядел не слишком надежным.

Вытащив газонокосилку наружу, я после недолгой возни завел ее. Разъезжая взад-вперед по огромному газону, я напряженно размышлял. В конце концов я пришел к выводу, что два деревянных клинышка будут решением всех проблем.

В четыре часа я перестал косить газон и поднялся в свою комнату. Я принял душ и надел чистую рубашку. Запах малинового варенья наполнял весь дом. Из транзисторного приемника слышалась классическая музыка. Спустившись на кухню, я увидел, что Бет запечатывает крышками добрый десяток банок варенья.

– Варенья у тебя хватит, чтобы магазин открыть, – сказал я.

– Мне нравится это делать. – Не взглянув на меня, она принялась чистить большой медный таз, в котором варила ягоды.

Ее отчужденность начала меня беспокоить.

– Бет, что-то не так? Она помотала головой:

– Нет…, просто я привыкла к одиночеству.

– Но теперь ты не одна…, у тебя есть я. Бет продолжала драить таз.

– Ты хочешь сказать, что я тебе мешаю? – резко спросил я.

– Все изменится, когда я уеду из этого дома.

– Еще как изменится!

Я подошел к ней и поцеловал сзади в шею. Она задрожала и вырвалась от меня.

– Найди себе какое-нибудь дело, – недовольно сказала она. – Я занята.

Мне стоило больших усилий не схватить ее в свои объятия. Несколько минут я смотрел на ее очаровательную продолговатую спину, потом ушел, сел в “кадиллак” и поехал на станцию. Я приехал на полчаса раньше шестичасового экспресса из Сан-Франциско, поэтому купил газету, забрался в машину и попытался отвлечь себя новостями, но мои мысли крутились вокруг Бет.

В кровати она была вне конкуренции, однако я начал сомневаться насчет женитьбы на ней. Я убедился, что характер у нее своенравный и она необщительна; но ведь если я на ней не женюсь, то не смогу получить деньги. Я начал понимать, что столкнулся с еще одной проблемой.

Я настолько погрузился в свои мысли, что не слышал прибытия поезда, только возгласы расходящихся по машинам пассажиров ворвались в мои уши.

Маршалл с кейсом в руках спускался с платформы. Я завел машину и подъехал ему навстречу.

Он залез в машину, вид у него был трезвый и довольный.

– День был удачным, Фрэнк? – спросил я, выезжая со стоянки.

– Да. А ты чем занимался?

– Постриг газон.

Он громко рассмеялся:

– Любимая работа Бет. А что делала она?

– Варила малиновое варенье.

– Типично для нее. Кому, к чертовой матери, нужно это варенье? – Маршалл сдвинул шляпу на затылок. – Остановись у офиса Олсона. Я хочу сказать ему пару слов.

Я припарковался у квартала, где находился офис Олсона, и Маршалл с кейсом в руках ушел. Закурив сигарету, я стал ждать.

Прежде чем Маршалл вернулся, прошло добрых полчаса. Он забрался на пассажирское сиденье с самодовольным смешком.

– Со старым ослом покончено, – сказал он. – Я отобрал у него все мои дела, в том числе завещание моей тетки. Теперь всем будет заниматься мой адвокат во Фриско. Он настоящий живчик. Олсон просто понятия не имеет, что значит действовать.

Встревожившись, я заметил:

– Он, так сказать, сельский адвокат.

– Ты чертовски прав. Гарри Бернстайн намного лучше.

Я запомнил это имя.

– Кейт, я хочу, чтобы завтра ты отвез меня во Фриско. Мне нужно кое с чем разобраться. Мы пробудем там дня три-четыре, и я хочу, чтобы ты возил меня повсюду.

– Как скажешь, Фрэнк.

Маршалл похлопал меня по колену:

– Ночами сможем развлекаться, а? У нас на борту выпить есть?

Я открыл бардачок и протянул ему бутылку виски. Когда я подъехал к дому, он все еще не оторвался от бутылки.

Закрутив на бутылке пробку, Маршалл протянул ее мне.

– Ты знаешь, в чем моя беда, Кейт? – Он осоловело улыбнулся. – Я слишком много пью.

Я положил наполовину опорожненную бутылку в бардачок. Я не собирался рассказывать ему о своих надеждах, что когда-нибудь он упьется до смерти.

– Но ты неплохо с этим справляешься, Фрэнк.

Похоже, ему это понравилось. Он засмеялся:

– Ты прав. Я могу перепить любого. Маршалл выбрался из машины и прошел в дом. Я поставил “кадиллак” в гараж и поднялся в свою комнату.

Я лежал там на кровати, пока Бет не крикнула, что ужин готов.

На следующее утро мы уехали во Фриско. Маршалл сел на заднее сиденье. Он сказал, что ему надо почитать бумаги. Мы ехали молча. Когда мы приблизились к Сан-Франциско, Маршалл отложил бумаги и велел мне ехать в мотель “Равен”, расположенный в двух кварталах от Гражданского центра. Я болтался снаружи, пока он регистрировал нас. Потом мы пошли в свои номера, и Фрэнк сказал мне, что ему нужно еще позвонить по телефону, поэтому я сидел в комнате и смотрел по телевизору мыльную оперу.