8, 9 — аут - Владимир Буров

— Вы молодец, — сказал начальник тюрьмы. И, не дожидаясь, вопроса добавил: — Молодец, что остановились на троих. А ведь могли бы перерезать всю камеру.

— Каких троих? — спросил парень.

— Вы покалечили Хохла, убили Соленого, убили Роберта. — Начальник тюрьмы подвинул поближе коробку папирос Казбек. Открыл и предложил Алексею: — Закурите, легче будет.

— Спасибо. Но думаю, легче мне не станет. Хотя, честно вам скажу: я никого не убивал. По крайней мере, в этой тюрьме.

— Точно?

— Абсолютно.

— Меры физического воздействия к тебе еще не применяли?

— Пока нет.

— И не будут, — сказал начальник тюрьмы. — И знаешь, почему?

— Нет.

— Ты, парень, добровольно во всем сознаешься. Напиши чистосердечное признание, и лети вольным соколом на Зону. Согласен?

— А просто так нельзя доказать, что я никого не убивал? — спросил Алексей.

— К сожалению, парень, нельзя.

— Почему?

— Не родился еще тот Шерлок Холмс, который мог бы это сделать.

— Могу я узнать, как были убиты Соленый и Роберт? Нет, пожалуйста, считайте по-своему, что это я их завалил, но вы мне можете ответить на мой вопрос?

— Хорошо. Им вырвали сердце.

— Еще один вопрос. Их сердца нашли?

— Нет, не нашли, ответил начальник тюрьмы.

— Вам не кажется это странным? Не съели же их на самом деле?

— Такие анализы мы проводить не будем, Это не в нашей компетенции.

— Но вам придется объяснить, куда девались сердца, — сказал Алексей.

— Нет. Зачем мне напрягаться. Я возьму эту информацию из ваших показаний. Вы ведь ответите на этот вопрос в вашем чистосердечном признании. Не правда ли?

— Но я не знаю!

— Я вас не тороплю. Подумайте. — Начальник тюрьмы посмотрел на часы. — До завтра.

— Меня отправят в ту же камеру?

— Это самый лучший вариант. Вы там будете, как король.

— Они меня не грохнут?

— На воле быстрее грохнут, чем в вашей камере. Увидите, вас встретят с почтением. Самое ужасное, они уважают вас за то, что вы съели сердца этих своих обидчиков, Соленого и Роберта. Съели, так сказать, сырыми, без соли и лука. Ну, и хорошо сделали, что сломали ногу главному шнырю, Хохлу. Он ведь уже двоих зарезал в этой камере.

— Почему его не заменили? Я имею в виду, не посадили?

— Он уже сидит. Эти убийства взяли на себя другие, — уточнил начальник.

— Зачем? — удивился Алексей.

— Он попросил.

— Удивляюсь я на людей, — сказал Алексей. — Попросили взять на себя убийство! Зачем соглашаться? Это же пятно на всю жизнь.

— А вы зачем согласились? — улыбнулся начальник.

— Так…

— Я вас попросил. А вы согласились. Так и другие. Их просят, и они соглашаются.

— Значит, вы считаете, что я никого не убивал?! — удивился Алексей.

— Конечно, уверен. На сто процентов. Но у меня нет другого выбора. Кто-то должен ответить за двойное убийство.

— Это жестоко.

— Я вас понимаю. Но в моей тюрьме не может быть не раскрытых убийств.

Шнырь обслуживал Алексея ровно один день. Потом его отправили на Зону. Никто с Алексеем не разговаривал. Только один раз шнырь сказал:

— Серьезное убийство. Я такого никогда не видел