8, 9 — аут - Владимир Буров

— Я такого не помню, — сказал Гена. — Ты нам ничего не предлагал. Сразу бить начал.

— Мы так и скажем, что ты нас избил.

— А я скажу, что не только избил, но еще и изнасиловал. А почему нет? Если смог избить, мог и трахнуть. Вам это надо?

— Скотина.

— Скажите спасибо, что мне лень спускаться, чтобы добить вас, гадов, — сказал Алексей и вышел.

Вахта была недалеко, напротив. ДПНК не было. Он попросил прапорщика забрать двух козлов в подвале.

— Хотели избить меня прутьями, — сказал Алексей.

Два прапора побежали в подвал и ужаснулись. Зеки лежали со вспоротыми животами.

— Я вам повторяю: это не я. Вы сами подумайте.

— Да-а, — протянул майор. — Нормальный человек, вспарывать животы не будет. Более того, у них вырвали сердца.

Алексей упал со стула.

— Ч-что? — заикаясь, спросил он, опять заползая на стул. — У них вырвали сердца?! Вы правду сказали?

— Не знаю, на кого списать это зверское убийство, — сказал опер. — И главное, неизвестно куда сердца делись. Ведь они у них были, надо думать?

— Вы меня спрашиваете? Я не знаю.

— Хорошо, будем искать виновников. Кто-то должен был убить этих Петю и Гену за несколько минут. Я правильно понимаю ситуацию? Вы дошли до вахты, и сразу в подвал пошли прапорщики, верно? Или они сначала допили чай, а потом пошли?

— Нет, сразу.

— Ну, это пять-семь минут — не больше.

— Да, думаю, так и было.

— Невероятно!

— Я тоже так думаю, — сказал Алексей.

— Я назначу вас…

— Зав. столовой, — подсказал Алексей.

— Не хотите немного поработать зав. баней? — спросил Кум.

— А бывший банщик где, освободился уже?

— Нет, сварили в кипятке.

— Кто?

— Блатные. Он, видишь ли, пускал по ночам повара в баню.

— А нельзя?

— А повар, в свою очередь, накладывал этому банщику по шлёнке мяса. Вкусного разварного мяса. — Кум даже облизнулся. Блатные посчитали, что он отрывает это мясо от их доли. Ты вообще в курсе, в чем заключается работа зав. столовой?

— Естественно. Варить для зеков вкусные обеды.

— И не только, — добавил майор.

— Разумеется, не только. А также завтраки и ужины.

— Умно, ничего не скажешь. А ты вообще понял, что никому не надо давать мяса?

— Вы хотите ввести вегетарианскую диету?

— Наоборот, хочу, что рабочие получали мясо. Сможете это обеспечить?

— Конечно.

— Нам надо выполнять план. Голодным, как ты понимаешь, это делать трудно.

— Само собой.

— Значит, банщиком ты не хочешь?

— Нет. Кстати, я так и не понял, почему сварили банщика, а не повара? Ведь повар мясо воровал, а банщик только ел.

— Так карта легла. Решили сварить одного. Карта выпала на банщика.

— Тут в карты играют? — спросил Алексей.

— Только, когда выпьют, — пошутил Кум.

— А когда выпьют — трахаются, — поддержал шутку опера сыщик.

— Кое-чему ты здесь уже научился. Значит, банщиком не хочешь? Ну, тогда давай выходи завтра зав. столовой.

В первую же ночь Алексею очень захотелось спать. Ну, как никогда.

— Снотворного, что ли, подсыпали, падлы? — подумал он.

Он сидел в своем кабинете, и каждые десять минут выбегал, и спрашивал повара:

— Мясо готово?

— Нет.

— На нет и суда нет, — и он опять убежал в кабинет.

Алексей заварил чаю. Не такого, конечно, как все здесь пьют, а по слабее, купеческого. Но и с него капитана уже мутило. С того-то, настоящего чифира, его рвало.

— Крепкий, — говорил он, — не могу привыкнуть.

— Так не надо жрать его кружками. Пей небольшими глотками. И не один, а с товарищами. — Как-то сказал ему библиотекарь.

— Какие тут могут быть товарищи, если кругом одни зеки, — простодушно ответил Алексей.

— И зеки могут быть товарищами, — сказал библиотекарь.

— Сказки.

— А сам-то ты кто?

— Я? Я работаю под прикрытием, — так и хотелось добавить Алексею. Но, разумеется, нельзя. Да, и брало сомнение, так ли это еще. Или уже его посадили по-настоящему? У них хватит ума. Никто не хочет брать на себя ответственность за убийства Серийника. Нашли козла отпущения.

— Ситуация становится запутанной, — сказал Алексей.

— Ты это о чем? — спросил библиотекарь.

— Не обращай внимания. Это я о своих проблемах.

Действительно, думал он, почему убивают мужиков? Ведь была ясная установка:

— Убивают женщин боксеров.

— Ничего не понимаю! — Алексей хлопнул ладонью по столу, и опять вышел на кухню.

— Слышь ты, как тебя, опять забыл? — спросил он повара в белом колпаке, который тот в это время снял и положил на лавку.

— Да зови так, как обычно: — слово на букву Х, смешанное со словом чучело.

— Нет, нет, никаких прозвищ. Тем более оскорбительных.

— Саня.

— Вот что Саня-Маня, давай-ка проверим мясо.

— Зачем? — покосился на него повар.

— У меня появилось подозрение, мил человек, что ты уже раздал его шнырям блатных зековских семей.

— Нет, мясо на месте, — ответил повар. Он открыл большой блестящий бак, и огромным крюком приподнял огромный кусок мяса.

— Сколько в нем? — спросил Алексей.

— Килограммов… пятьдесят будет.

— Почему пятьдесят, если было всего восемьдесят?

— Ну, вода, туда-сюда, и тем более оно еще не доварилось. Обычно мы перевариваем.

— Чтобы бульон был вкуснее. Мы его потом разбавляем. Или вы не в курсе технологии приготовления пищи?

— В курсе. И да: меня не интересует, что вы здесь делаете обычно. Вынимай мясо. Будем взвешивать.

— Я один его не подниму.

— Поднимем вместе.

— Вы испачкаете свой белый халат. И тем более, надо позвать прапоров.

— Зачем?

— Мясо закладываем и взвешиваем при них.

— Зачем?

— Как зачем? — удивился повар. И добавил с умным лицом: — Чтобы все было по-честному.

— Ага! Значит, эти нахлебники тоже припрутся за мясом. Но у меня они не получат ничего.