Два дундука из сундука - Валерий Гусев

Заложник, видимо, отправился в поселок. За свежим хлебом и свежими газетами. Скучно ему стало.

А вот и он! Вдали показался слабый зеленый огонек, и послышался плеск весел. По темной воде затона шла крохотная шлюпка, на корме ее светился маленький фонарик и рассыпчато отражался в ряби, поднятой веслами.

Человек греб умело, шлюпка шла стремительно, как по ниточке, ровно, хотя гребец сидел спиной к яхте.

Мы изо всех сил пригнулись, чтобы таинственный незнакомец нас не заметил. Я подумал, что, отлучаясь с яхты, он нарочно оставил в рубке зажженный фонарь. Иначе разыскать ее в темноте и в лабиринтах затона было бы не просто.

Шлюпка мягко коснулась яхты. Незнакомец легко запрыгнул на ее борт, одним махом привязал шлюпку сложным узлом и скрылся в рубке.

Нам было уже не только страшно, но и жутко интересно. Мы стояли на пороге какой-то тайны.

И тут нам повезло. Яхтсмен открыл иллюминатор (отдраил, по-морскому говоря) и закурил, все время что-то ворча грубым голосом.

Мы прислушались. Он ходил по крохотной рубке большими шагами: два шага вперед, два обратно, не разбежишься.

– Когда же они меня найдут, спрашивается, а? Я уже в этой вонючей луже плесневеть стал, сто чертей в глотку! Удружил фантаст! Чтоб его акула напугала! Главное, говорит: «Все должно быть натурально! Этих мальков не проведешь!» И где эти мальки затерялись? В каких сетях?

И тут он сделал очень странную вещь. С бормотанием «натурально», застегнул одно кольцо наручников на металлической стойке столика, а другое кольцо накинул себе на руку и лег на койку.

Свободной рукой взял книгу, полежал немного, бегая глазами по странице. Потом вскочил, отстегнул наручники.

– К морским чертям этот натурализм! Он только писателям нужен. Чтобы читателям головы морской капустой забивать!

Приподнял стекло фонаря, сердито дунул - погасил его и завалился на койку.

Мы ползком, задним ходом вернулись к лодке, беззвучно в нее спустились и так же бесшумно отплыли.

– Странный какой заложник, - сказал Алешка, когда мы вышли из затона на реку.

– Очень странный, - согласился я, но свои догадки пока приберег. До подходящего случая.

На реку уже опускалась ночь. Заметно посвежело, если не сказать - похолодало. Я усадил Алешку рядом и дал ему весло, чтобы он согрелся.

Мы плыли быстро, молча и задумчиво.

Над нами загорались звезды. По берегам заквакали лягушки. В небе и над водой изредка мелькали какие-то ночные птицы.

– Сейчас нам от Митька будет, - проговорил Алешка, когда мы вытаскивали лодку на берег.

И он не ошибся. Митёк встретил нас в дверях. Сердитый:

– Мы так не договаривались!

– Мы заблудились, дядь Мить, - лихо соврал Алешка. - Ждали, когда звезды появятся. Мы по ним дорогу нашли.

– Астрономы! Мореплаватели! Марш в дом! Ночь сегодня холодная.

В доме нас ждала остывшая яичница и бутерброды с подтаявшим маслом.

– Надо печь растопить, - решил Митёк. - А то вы у меня замерзнете. Что я родителям скажу?

– А ничего! - отмахнулся Алешка и пугнул Митька в отместку: - Они ведь не вернутся, дядь Мить. Они вас обманули. Они сейчас в белоснежном лайнере летят на заграничный пляж. Мы у вас еще месяца два проживем.

Митёк в ужасе схватился за бороду. Потом сообразил, что Алешка шутит, и погрозил ему кулаком. А мне сказал:

– Поднимись в мой кабинет, тезка. И там из мусорной корзины возьми черновики на растопку. А я пока дров принесу.

– А я? - спросил Алешка.

– А ты яичницу ешь.

Я поднялся в Митьков кабинет, пошарил в корзине, набрал скомканных перечеркнутых листов.

И вдруг… Один клочок бумаги бросился мне в глаза. Какой-то странно знакомый почерк. Неуверенный такой. Где-то я его уже видел. И слова на бумаге. «Спасите! Погибаю, но не сдаюсь!» Черновик, словом. Писатели без черновиков жить не могут.

Все стало на свои места! Мои подозрения получили реальные основания. Я сунул этот листок в карман и спустился вниз.

Митёк уже заложил дрова в печку и ждал меня. Алешка хрустел пережаренной и подгоревшей яичницей.

Митёк взял у меня бумагу, подсунул под дрова и поднес горящую спичку.

– А вот это, дядь Мить, - спокойно сказал я, - нужно было бы сжечь в первую очередь. А не разбрасывать улики по всему дому.

И я протянул ему черновик очередного послания похищенного заложника. «Сто чертей в глотку акуле!»

Митёк взял бумажку, глянул в нее, смущенно заморгал и расхохотался.

– А я давно догадался, - лениво произнес Алешка и откусил ломоть хлеба.