Развод по-бандитски - Владимир Колычев

Но всему есть предел, и Пижон уже на самой вершине блаженства. Вот-вот случится самое интересное. Но у кровати вдруг подкашиваются ножки, она с грохотом падает на пол, а Юля головой стукается о стенку.

– Браво! Жаль камеру не захватила! – засмеялась Цыпа.

Как она здесь появилась? Пижон в недоумении уставился на девушку:

– Какого хрена?

– Это ты своей шлюхе про хрен расскажи! – презрительно проговорила Яна.

– Кто это шлюха?! – взвилась Юля.

От возмущения она забыла о своей голове. И нагота ее нисколько не смущала. И своей большой красивой грудью она двинулась к Цыпе. Но та ловко извлекла из сумочки карманный «вальтер» и преспокойно наставила на нее.

Джинсы на ней, футболка, кроссовки, волосы собраны в пучок и пропущены через задний вырез в бейсболке. Слишком юной она выглядит под козырьком такой кепки, потому Юля и не восприняла ее всерьез. А зря. Цыпа такая, что и коленку прострелить может.

– Оделась быстро и свалила, – пренебрежительно сказала Яна.

Юля испуганно кивнула, стала собирать с пола одежду.

– Кобель!

С осуждением глянув на Пижона, Цыпа прошла в гостиную, опустилась в кресло.

Прежде чем выставить Юлю за дверь, он объяснил, что пистолет у Яны стартовый, хотя это было не так. У него могут возникнуть проблемы, если Юля обратится в ментовку. Он ее толком и не знает. Познакомился с ней случайно утром. Она улыбнулась ему, он подмигнул ей, слово за слово, он позвал ее на чашку кофе, девушка не отказалась. И себя он угостил, и ее, только жаль, с пенкой ничего не вышло.

– Могла бы и позвонить, – сказал Пижон, плюхнувшись на диван.

– Зачем? Может, я хотела посмотреть, как ты без меня тут скучаешь?

– Посмотрела?

– Да.

– Легче стало?

– В том-то и дело, что стало. Ты не поверишь, но я вдруг поняла, что не люблю тебя, – пристально и с насмешкой посмотрела на Пижона Яна.

– Чего?

– Нет, я тебя, конечно, люблю. И дальше любить хочу. Но убиваться по тебе уже не стану. И к Сыроеду не вернусь, даже не уговаривай.

– Хочешь сказать, что ты от него ушла?

– Я уезжаю, Лёня, – совершенно серьезно и без всякого сожаления сказала Цыпа.

– Куда?

– Далеко. Я все уже для себя решила.

– А как же я?

– Если хочешь, поехали со мной.

Пижон удивленно смотрел на девушку. Было видно, что Цыпа хочет уехать с ним, но при этом она не настаивала, не принуждала его к такому решению.

– А если не хочу?

– Тогда я уеду сама.

Не очень легко ей давалось такое пренебрежение к его персоне, но все-таки Пижон понимал, что запросто может остаться без нее. Яна больше не хотела быть тряпкой, и она пересилит себя, но не позволит помыкать собой. И дело тут не в актерском таланте, чего у нее не отнять. Он знал, когда она играет, а когда нет. Сейчас она говорила всерьез…

– Без меня?

– Поверь, мне будет нелегко. Но я справлюсь. А там и тебя забуду… Я знаю, что смогу тебя забыть. Уверена в этом.

– Нет, ты не сможешь без меня, – мотнул головой Пижон.

– Почему не смогу? Сумею. Просто я не сразу это поняла. А сейчас понимаю. Надо было сразу от тебя уйти, а я, дура, согласилась лечь под Сыроеда… Лучше бы я с Вайсом осталась.

– С Вайсом?!

– Я должна была понять, что мне с ним было очень хорошо. Да как-то о тебе все больше думала. А сейчас не думаю. Сейчас мне на тебя… Нет, не наплевать. Но что-то в этом роде, – беспощадно и с усмешкой проговорила девушка.

– Ну так осталась бы со своим Вайсом! – вспылил Пижон от ревности и обиды.

– А что, неплохой вариант. Только я дров с ним наломала. А ты бы меня сдал. Вайс – мужчина, и я ему очень благодарна… Короче, мне нужно уехать. И выхода у меня нет. Я сегодня была в прокуратуре и заявила на ментов, сказала, что меня заставили оговорить Вайса. И от своих показаний отказалась… В общем, у меня проблемы, и мне нужно отсюда сваливать…

– Зачем ты это сделала? – еще больше возмутился Пижон. – Ты же сломала нам игру!

– Какая игра, о чем ты? Алтай вывел вас из игры. Ни Сыроед ему не нужен, ни ты. Он теперь сам свои дела решает: и с Фомой, и с Вайсом, и с вами. Там какие-то шишки воровские приезжают, за Крюка с него спросить хотят. Он приказал Сыроеду не высовываться. А когда разбор пройдет, он его по-тихому приберет. И тебя тоже. Ты же знаешь, как это бывает…

– Откуда я знаю, может, ты мне на уши насвистела?

– Да? Если ты так думаешь про меня, то мы не можем быть вместе… Я сейчас уйду, и мой тебе совет: не надо меня останавливать.

Девушка действительно собралась уходить, но Пижон все-таки ее удержал. Правда, ровно настольно, чтобы собраться и уехать вместе с ней.

Похоже, она говорила правду. Если Алтай списал его со счетов, то рано или поздно наведет на него свою «торпеду». Да и без Яны он не хотел оставаться. Осознал всю ее ценность, когда понял, что может остаться без нее.

* * *

Ошиблась Яна – зря сказала, что Алтай больше не придет к нему домой. Явился – не запылился. Веселый, немного под хмельком, а может, и ширнулся где-то на радостях. Делегат, говорят, всерьез этим делом увлекается, так что, может, и Алтай разбаянился с ним за компанию.

– Все нормально, брат. Никто с нас за Крюка не спрашивает. Я за тебя с Делегатом разговаривал, сказал, что ты реально мне помогаешь. Увидеться он с тобой хотел, но спешил очень. В следующий раз обязательно…

– Это хорошо, что все пучком, – повелся Сыроед.

– А где твоя гусыня?

– Гуляет…

Не хотел он говорить Алтаю, что Яна кинула его. Пока он спал под клофелином, она сорвалась из города вместе с Пижоном. Наверняка в Москву отправились. Но ничего, он обязательно найдет предателей. Но Алтаю лучше не знать, что Яна его унизила. В их мире на баб жалуются только обиженные.

– Скоро будет?

– Может, к вечеру…

– Да и ляд с ней… Давай вмажем на посошок, брат! – раздухарился Витек.

– А чего на посошок?

– В дорогу мне завтра. Надо с тюрьмой здешней знакомиться. Ну и с Вайсом разобраться. Все уже решено, завтра меня мусора заметут… Не хочешь со мной? Стариной тряхнешь. Давно дома не был…

– Можно, – не стал отказываться Сыроед.

– А я знал, что ты согласишься! – обрадовался Алтай. – Ты же настоящий кореш! Дай-ка я тебя обниму.

Подвох Сыроед учуял только тогда, когда Витек чересчур крепко обнял его сзади рукой за шею. А когда тиски сжались, было уже поздно. Хватка у Алтая железная, и очень скоро Сыроед понял, что шансов вырваться у него нет.