Не жди меня, мама, хорошего сына - Владимир Колычев

— И что там у нас такое? — спросил Круча, язвительно глядя на него.

— Не знаю, что там Гена у себя держал…

— А мы сейчас узнаем…

Круча открыл один чемодан. Золото. Второй — то же самое… Не дура губа у Лизки, наличностью взяла. И алмазы прихватила. Сука!..

— Откуда рыжевье? — спросил Круча с упоением рыбака, выдернувшего из проруби волшебную щуку.

— Без понятия, — процедил Матвей.

— Странно, воровской человек — и без понятий, — уколол его подполковник.

— Воровские люди по законам живут…

— Только давай без демагогий… — Круча осмотрел слитки, не касаясь их руками. — Не заводское литье. Сами плавили?

— Что плавили? О чем ты, начальник?

— Битков, я думал, ты умный человек, — разочарованно протянул подполковник. — А ты мне дурака здесь включаешь… Ты же сам знаешь, что на ручке чемодана твои пальчики. Или на золотых слитках…

— Докажи! — раздосадованно буркнул Матвей.

Увы, но на золотых слитках действительно были отпечатки его пальцев.

— И докажу… А алмазы где? — неожиданно и хлестко спросил Круча.

— Какие алмазы? — встрепенулся Матвей.

— Якутские.

Подполковник смотрел на него уверенным взглядом знающего человека.

— Нет ничего, какие претензии?

— Но ведь были алмазы. И деньги тоже…

Круча не просто смотрел на Матвея, он как будто считывал с его глаз скрытую в них информацию.

— Не было ничего.

— А я говорю, было!

— Да нет…

— Было!!

С каждой репликой уверенность в голосе подполковника только крепла. Но Матвей все равно понимал, что его берут на испуг.

— Да не было…

— Ну, не было, так не было… Хватит и этого, чтобы отправить тебя обратно в Магадан…

В Магадан, да еще по этапу, идти не хотелось. А Круча при желании мог отправить его туда, и Матвей это понимал.

— Начальник, может, договоримся? — осторожно спросил он.

— Как?

— Один чемодан тебе, другой — мне.

— Не годится.

— Тогда оба забирай.

— Тем более не годится… Золото мы конфискуем, это даже не обсуждается. И тебя за контрабанду привлечем, — безапелляционно заверил Круча. — Но это не так страшно, от этого и отвертеться можно, а вот как с убийством быть? По логике вещей ты друга своего убил.

— Зачем? — возмутился Матвей.

— Чтобы золото забрать…

— А почему я сразу не забрал?

— Что-то помешало… Не получилось сразу, пришел сейчас.

— Бред!

— Боюсь, что судья с тобой не согласится…

— Гена — мой кореш!

— С каких пор?

— С тех самых!

Матвею нечего было скрывать. С Геной он сошелся в лагере, по второй ходке, вместе с ним отбивался от беспредельных бакланов, ставил зону на понятия. Если б не Гена, неизвестно, смог бы он усмирить отморозков, смог бы взять власть в свои руки… Он мог бы рассказать Круче про Гену, но побоялся осквернить этим память и честное имя своего друга…

— В зоне с ним закорешился? — спросил Круча.

— Не твое дело, начальник.

— Не мое. Но я все равно в курсе. Вы в одной зоне срок мотали, ты в девяносто девятом откинулся, он — годом позже. Думаю, судью святость вашей с ним дружбы не убедит. Напротив, насторожит.

— Не гони волну, начальник.

— Куда девушку дел?

— Кого?

— Лизу.

— Не знаю такую…

— Она с Толстухиным жила.

— А-а, Лиза… Куда я мог ее деть?

— Тебе видней… Гену ты убил, девушку мог забрать с собой…

— Зачем она мне?

— Это ты суду расскажешь…

— Ничего ты не знаешь, начальник. И не надо меня на пушку брать, я тебе не фраер беспонтовый…

— Ну, ну, разухарился… Что делать с тобой будем, Битков?

— А что хочешь, начальник. Не трогал я Гену. И Лизку… Она бабки взяла, ты что, не догоняешь?

— Бабки?! И много она взяла?

— Ничего она не брала, — опомнился Матвей.

— А может, все-таки?.. Все равно узнаем.

— Пустой разговор, начальник. Как узнаешь, так и поговорим. И не надо мне морочить голову. Если есть что предъявить, забирай, закрывай, я тюрьмы не боюсь…

— Ну, что ж, если ты такой смелый, поехали в отдел.

Матвею могло бы польстить особое к себе отношение. Во двор дома его выводил не один и даже не два, а целых три спецназовца. Правда, любезность у них была в дефиците: по пути его как бы случайно приложили лбом о железобетонную стойку, придерживающую козырек над крыльцом подъезда. И так вдруг захотелось в «Пьедестал», в шумный покой конференц-кабинета, в объятия прекрасной Марго…