Не жди меня, мама, хорошего сына - Владимир Колычев

— Юра, я тебя не понимаю, — с недоумением смотрела на него Рита.

— Все ты понимаешь… Зачем я тебе сегодня нужен? Что ты хочешь от меня узнать?.. Ты не выйдешь отсюда, пока не скажешь…

— Отлично, тогда я ничего не буду говорить. Мне нравится у тебя… Но я так понимаю, тебе не нравится со мною, — начала она в мажоре, но с каждым словом ее тон склонялся к минору. — Да, я стриптизерша, да, я падшая женщина…

— Надеюсь, в этом нет моей вины, — усмехнулся он.

— Твоей вины нет… И моей, пожалуй, тоже… А пришла я к тебе… Нет, не потому что… — Она запнулась, улыбнувшись, продолжила: — Потому что хочу заслужить твое прощение…

— Кто я такой, чтобы в чем-то тебя обвинять?

Косыгин пытался служебным рвением заглушить личный интерес к Рите. Но хладнокровие сохранить никак не получалось, обида рвалась наружу, обнажая его чувства.

— Ну, мы же почти подружились… В общем, я знаю, что сегодня днем ты был у Матвея.

— И он прислал тебя ко мне? — с сарказмом спросил он.

— Нет. Он отправил меня в бутик. Но я ушла к тебе. Чтобы помочь. Ты ищешь Головастикова?

— Да.

— В живых его нет, — опечаленно сказала Рита.

— Битков? — взбудораженно спросил Косыгин.

Служебное и личное совпали по фазе, но амплитуда их колебаний резко возросла.

— Нет. Он хотел всего лишь напугать парня. Его убил Волынок. Думал, что пистолет не заряжен… А может, и знал это, может, и нарочно застрелил Головастикова…

— Зачем?

— Мне кажется, он что-то затевает против Матвея…

— Он же стрелял в Сафронова, возле «Реверса»? — догадался Юрий.

— Не знаю, — пожала плечами Рита. — Может быть…

— Значит, Битков к смерти Головастикова непричастен?

— Нет.

— И к покушению на Сафронова тоже нет?

— Нет.

— И к убийству Трофименкова?

— Про это я не знаю.

— Почему ты не сказала «нет»? — запальчиво и обличительно спросил Косыгин. — Ты должна была сказать «нет». Ты должна была полностью обелить Биткова и очернить Волынка.

— Зачем?

— Затем, что так нужно. Биткову нужно. Он тебя ко мне послал, он…

— Это неправда, — беспокойно сказала Рита.

— А то, что Волынок Головастикова убил?

— Это правда. Если Битков узнает, что я подслушала разговор…

— И что будет? — перебил ее Косыгин. — Неужели убьет?

— Может и убить. Он очень жестокий.

— И в чем это выражается? Сафронова он не трогал, Головастикова и Трофименкова не убивал…

— Он очень жестокий, — упрямо повторила Рита. — И, поверь, на нем очень много трупов. Это здесь, в Москве, он пытается держать человеческое обличье. Он умеет это делать. Он образованный, почти три курса института. Но он зверь. Дикий таежный зверь. Если бы ты знал, что он в тайге вытворял, сколько людей погубил…

— Ты откуда знаешь?

— Не важно.

— Он рассказывал?

— Может быть.

— А может, ты с ним по тайге таскалась?

— Заткнись! — гневно отрезала Рита.

Косыгин вздрогнул, как будто получил пощечину.

— Спасибо за информацию, — придавленно сказал он.

— Я хочу тебе помочь.

— Зачем?

— Затем, чтобы вы не наделали глупостей. Я знаю, вы подозреваете Биткова в убийствах, возможно, сегодня вы попытаетесь его задержать…

— С чего ты взяла? — изобразил удивление Косыгин.

— С того, что актер из тебя никудышний… Что вы затеваете с Битковым?

— Кто это вы?

— Больше всего меня интересует твое начальство.

— Тебя или Биткова?

— Ты думаешь, я веду игру?.. Да, веду. Но, поверь, я не на стороне Биткова…

— А на чьей ты стороне?

— На твоей. И не только… Юра, ты должен мне помочь.