Хроники Розмари - Анна Данилова

Но номер был не Ольгин, незнакомый. И у Чагина засосало под ложечкой. Ему показалось, что какая-то неприятность, что-то нехорошее, как тянущая боль, дает о себе знать. Уж слишком много в последнее время навалилось на него и требовало какой-то реакции, последствий. Появление в его жизни Алевтины, ее внезапная смерть, его звонок ей, закончившийся голосом следователя в трубке…

– Владимир Борисович Чагин? – услышал он и ощутил холодок в желудке. Он узнал этот голос, все-таки настигший его. Конечно, это был следователь, который не мог не обратить внимания на его звонок в связи с трагическими для хозяйки телефона обстоятельствами…

– Да, я слушаю вас.

– Моя фамилия Аникеев. Зовут – Борис Михайлович. Я – следователь прокуратуры, веду дело об убийстве вашей бывшей родственницы, Неудачиной Алевтины Ивановны. Ваша секретарша сказала, что вы в Саратове… Мы не могли бы с вами встретиться? Я должен задать вам несколько вопросов. Где именно вы находитесь?

Чагин ничего не понял. Следователь, по его мнению, должен был находиться в Москве…

– Я в Саратове, остановился в гостинице «Словакия», – услышал он тут же ответ на свой вопрос. – Так где вы?

– Хорошо, я подъеду. Но это будет примерно через два-три часа, я за городом…

– Хорошо. Когда будете в городе, перезвоните мне, пожалуйста.

Дина смотрела на Чагина в упор.

– Что-нибудь случилось? Ты побледнел… Что-то, связанное с убийством Алевтины?

– А ты откуда знаешь?

– Если бы я была следователем, то приехала бы в Саратов побеседовать с окружением жертвы. К тому же им, возможно, уже известно о том, что Алевтина была в твоем офисе. Думаю, твоя секретарша сообщила им, что ты в Саратове, а выяснить номер твоего телефона – дело техники…

– Ты не перестаешь меня удивлять… Попала в самую точку!

И Чагин рассказал ей, как сам случайно напал на следователя, когда звонил Алевтине, чтобы выяснить, что случилось и почему она не получила денег, – это была его запоздалая реакция на ее sms-сообщение.

– Все вполне логично. А ты как думал – дал девушке такие деньги, а спустя некоторое время ее находят мертвой… Понятое дело, что с тобой захотят связаться.

– Но она же их не получила!

– Это ты в курсе, что не получила, а тот, кто знал, что она собирается их получить, и поджидал ее на той квартире, где ее пристрелили, ведать не ведал, что она возвращается с пустыми руками. Я тоже думала об этом… И считаю, что ее убийство связано как раз с этими деньгами. Поэтому у меня на душе так скверно…

– Думаешь, если бы она получила деньги, ее бы не пристрелили?

– Если убийство было спланировано, то я здесь действительно ни при чем и ее так и так убили бы из-за денег, но все равно неприятно… Вот ведь втянулась в эту историю! И черт же меня дернул в тот вечер пойти в театр… – Она отодвинула тарелку и сделала несколько глотков чая. – Сто лет не была в театре, и еще столько бы не быть… Ты не представляешь себе, как я переживала все это время, как места себе не находила, понимая, что взяла чужое! Эти деньги жгли мне руки едва ли не в прямом смысле слова.

– Я тоже хорош – поддался на уговоры, поверил этой мошеннице и с такой легкостью собрал деньги…

– Одно из двух, – мрачно заметила Дина, – либо пятьдесят тысяч долларов для тебя не деньги, либо ты все еще продолжаешь любить свою Розмари. Третьего не дано.

– Понимаешь, Аля не настаивала на своей просьбе и вела себя так, словно не верила в то, что получит эти деньги. Очень умело повела разговор, сказала, что и Маша тоже как будто ни на что уже не надеется… Видишь, даже открытку мне вернула, мол, поступай, как знаешь. Я представил себе Машу на больничной кровати, одну, беспомощную, умирающую… Сейчас, когда вся эта история предстала передо мной в каком-то извращенном, гротескном свете, я понимаю, что люблю не саму Машу, а то свое состояние влюбленности, которое было у меня пять лет тому назад. Мне нравилось это состояние, нравилось ощущение легкости и…

– Прекрати! Я не могу уже слушать весь этот бред… Я устала от твоей Розмари, от этой приторной рождественской истории. Ты позавтракал? Вставай, через четверть часа за нами приедут. Или, если хочешь, оставайся здесь, в этой душной столовой, а я пойду на свежий воздух.

Она резко встала и направилась к выходу. Чагин, пораженный ее внезапной реакцией на его простые, как ему показалось, слова, допил свой чай и молча последовал за ней.