Хроники Розмари - Анна Данилова

– Позвони ее сестрице в Португалию, пусть пришлет. Я ей кто, мать родная, что ли?

– Она сирота была, не гневи бога…

– Шесть тысяч, и ни рубля больше.

– Мы же с тобой не на базаре! А про сестрицу ты зря говоришь, мы с ней не знаемся теперь, не звоним, не переписываемся. У нее своя жизнь, у нас – своя. Да и не знает она, что Али нашей больше нет. Я бы позвонила, да телефона ее не знаю.

– Странные вы какие-то люди! У вас родственники за границей живут, а вы даже телефона не знаете? Семь тысяч – и я ухожу. У меня дела. Это нормальные деньги, если учесть, что она была любовницей моего мужика!

Татьяна принесла водки, чтобы помянуть племянницу. Они выпили, не закусывая, потому что в доме было хоть шаром покати.

– Квартира кому достанется? Машке? – Закуривая новую сигарету, спросила Людмила.

– А кому же еще?

– И как же вы ее искать собираетесь?

– Через посольство, наверное… Я еще не думала об этом.

– Ну и дураками будете. Надо все с умом сделать. Машка далеко, в квартире не жила, не оплачивала, поэтому надо доказать, что она не имеет права на это жилье. Найдите хорошего адвоката, и все – дело в шляпе, квартира тебе достанется. А если договоримся, я дам тебе денег на адвоката, и, когда вы дело выиграете, продадите мне эту квартиру. Она все-таки в центре города. Старая, правда, ее ремонтировать надо, зато рынок недалеко, мне удобно. Ну что, помянем Алевтину?

Остановились на пятнадцати тысячах, и Татьяна уступила, посчитала, что если и дальше будет давить на скупердяйку, та и вовсе разозлится и рубля не даст.

Уже в дверях Людмила вдруг остановилась и как-то странно посмотрела на Татьяну:

– А зачем она в Москву-то потащилась? Не знаешь? Мне сказала, что у нее температура, а сама вон куда подалась… Какие такие у нее дела в Москве?

– Если бы знать… Мой Ваня приехал сюда не один, со следователем, который ведет дело об убийстве. Пока что никто ничего не знает. Нашли ее на какой-то квартире, хозяин которой в Африке живет, представляешь? Ее застрелили, попали прямо в сердце. Оружия нигде не нашли. Странная, жуткая, скажу я тебе, история.

– Может, с сестрой она встречалась, а? Это вы не знаете, где Машка, а Аля могла знать… Может, Машка решила ее к себе, в Португалию, взять, чтобы вину свою искупить? Она же обещала ей помогать, а когда укатила со своим португальцем, Аля же осталась совсем одна и без денег…

– С какой стати Машка должна была ей помогать? У нее и так своих хлопот полно…

Татьяна вдруг запнулась, понимая: она чуть не проговорилась, что знает о Маше гораздо больше, что говорила с ней не так давно по телефону.

– А ты откуда знаешь?

– Аля говорила, что у нее семья, дети…

– Ну вот, говорю же, они перезванивались. Машка могла назначить ей встречу в Москве. Вдруг португалец ее бросил и она осталась с детьми без средств к существованию? Вот она и решила прибрать к рукам квартиру, убить сестру…

– Ты рехнулась, что ли?! – набросилась на Людмилу Татьяна. – Думай, что говоришь! Да Машка знаешь какая! Она добрая и Алю любила. А то, что они поссорились, так только Алевтина и была в этом виновата…

– Зря я тебе деньги дала. Это ваши, семейные дела. Но назад-то не воротишь… Когда похороны-то?

– Послезавтра, в двенадцать. Приходи, – буркнула Татьяна, в уме подсчитывая, уложится она в пятнадцать тысяч, вытряхнутых из предпринимательницы, или нет. Если уложится, тогда две тысячи долларов, присланных ей португальской племянницей, останутся нетронутыми. И она купит наконец норковую шубку, о которой мечтала. И они смогут безболезненно погасить кредит за новую кухню. А потом наймут адвоката и попытаются высудить у Машки квартиру…

Она закрыла за Людмилой дверь, вернулась в комнату и допила водку. Затем, напевая, принялась убираться. Забывшись, включила радио – пела ее любимая Глюкоза…