Хроники Розмари - Анна Данилова

– А ты жестокая, – заметил он.

– Раньше я не была такой. Знаешь, Чагин, а ведь я – белая и пушистая. Но знай – это я забрала все твои деньги.

Она вдруг встала, подошла к столу, открыла сумку и достала оттуда открытку, сунула ему прямо в лицо.

– Вот, смотри. Вчера ты был пьян, и я не могла тебе признаться в этом. Ты видишь перед собой идиотку, которая решила во что бы то ни стало вернуть деньги тому, кому они принадлежали. На открытке, если ты помнишь, есть некоторые координаты. И я подумала, что здесь могут помнить влюбленную пару. Видишь, как все просто?

Чагин, вытаращив глаза, смотрел не на открытку, которую он моментально узнал, а на Дину, с утомленным видом говорившую ему потрясающие вещи. В это было невозможно поверить!

– Я должна сказать тебе сразу – твоей Розмари ничто не угрожает. Татьяна рассказала мне, что она живет себе спокойно и счастливо в Португалии с мужем, что у нее двое детей, так что Алевтина тебя обманула, придумав весь этот бред с ее болезнью. Думаю, ей просто понадобились деньги, вот и все. Она, быть может, и не особенно-то надеялась, что их от тебя получит, что ей удастся разжалобить тебя рассказом об умирающей бывшей возлюбленной, но все равно – она попыталась. И, как оказалось, не прогадала. Ты, не проверив информацию, никуда не позвонив и ничего не выяснив, только лишь услышав о своей прекрасной Розмари, сразу же выложил деньги. И это просто чудо, что твоя секретарша Оля вручила пакет с деньгами и этой трогательной открыткой именно мне, человеку совестливому. Ведь она мне сказала, отдавая пакет: «Теперь ее жизнь в твоих руках»… У тебя действительно хорошая секретарша. Как я могла после этих слов спокойно присвоить себе чужие деньги? Я места себе не находила, когда поняла, что кто-то остро нуждается в них, что на кон, быть может, поставлена чья-то жизнь! Ты можешь спросить меня, зачем я взяла тот пакет? Понятия не имею. Все произошло слишком быстро. И твоя Оля просто растворилась в толпе у памятника.

– Выходит, с Машей все нормально и деньги – у тебя? А не у этой… стервы? Вот удивила! Ничего не скажешь… Теперь уж я точно поеду с тобой в Саратов, разыщу эту дрянь и выскажу ей все в лицо! Воспользоваться моими чувствами и так подло обмануть… Да еще такую цифру назвать!

Дина вдруг взяла его за руку и притянула к себе, заглянула в лицо.

– Ты что? – Чагину показалось, что она побледнела.

– Знаешь, вчера ты рассиропился-разлимонился передо мной, а теперь моя очередь. Ты сейчас очень удивишься, когда узнаешь, что Алевтины нет. И ничего-то сказать ей в лицо ты не сможешь. Ее убили. В Москве. Как раз в то время, когда она должна была возвращаться с твоими деньгами с Пушкинской площади туда, где остановилась. И в ее смерти, возможно, виновата я. Если бы она была с деньгами, может, ее и оставили бы в живых.

Чагин окончательно проснулся. Встал, включил свет и сел за стол.

– Слушай, ты не приснилась мне, случаем?

– Нет.

– Но почему ты вчера ничего не сказала мне?

– Не захотела.

– Но ведь если бы ты мне рассказала, что с Машей все в порядке, что она здорова, я бы успокоился…

– Мужчинам иногда полезно помучиться угрызениями совести. Для профилактики.

– Откуда в тебе столько злости к мужчинам?

– Значит, были причины. И вообще, Чагин: хватит! Все закончилось. Твоя Розмари прекрасно живет в Португалии, ее сестры, пытавшейся обмануть тебя, нет в живых, деньги я тебе верну, как только окажусь в городе, они в банке. У тебя теперь нет никаких проблем. Разве что личные, касающиеся твоих чувств к бывшей жене. Но это уже действительно твои проблемы, и я никак не могу тебе помочь. Я могу позвонить и попросить, чтобы такси приехало немедленно. Вот только умоюсь, оденусь, и поедем. По дороге расплачусь за все, сдам ключи от номера. Мне надо срочно в Москву, домой. Говорю же, умер один близкий мне человек…

– Кто? – зачем-то спросил Чагин.

– Я работала у одного генерала, помогала ему по хозяйству. Он был единственным человеком, которому я доверила свою тайну, рассказала про эти несчастные деньги. Он был удивлен, когда я сказала, что отправляюсь на поиски человека, которому эти деньги предназначены. Но все равно он понял меня, даже просился в сопровождающие… Его звали Эдуард Сергеевич. Оказывается, он умер на следующий день после моего отъезда… У него было слабое сердце.

И она вдруг разрыдалась.

До отъезда еще было время, и им удалось позавтракать в столовой творожной запеканкой и блинчиками с яблоками.

– Знаешь, а здесь недурно кормят. По-домашнему, – говорил Чагин, не спуская глаз с Дины.

– Не смотри на меня так. Обещаю: я никуда от тебя не денусь до тех пор, пока не верну все деньги до рубля. Точнее, до доллара.

– Ты глупая девчонка и не знаешь, что говоришь. Почему тебе не приходит в голову, что я любуюсь тобой?

– Да, я особенно хорошо выгляжу после болезни, температуры, бессонной ночи, похмелья да еще и с немытой головой.

– Брось, разве дело в этом? Ты – классная девчонка, и мне крупно повезло с тобой. Но ты права, я действительно потрясен всем тем, что ты мне рассказала… Это же надо – в таком глухом месте, как «Отрадное», в такой ситуации, я встречаю человека, которому, оказывается, мы и передали деньги по ошибке! В это трудно поверить.

– Когда деньги окажутся в твоих руках, сразу поверишь, – усмехнулась Дина.

– Почему ты злишься? Что случилось? Неужели на тебя так подействовала смерть твоего генерала?

– А это уже не твое дело, – огрызнулась она.

Разговора не получалось, и Чагин чувствовал себя отвратительно. К тому же он и представить себе не мог, что в Саратове, покончив с делами, они расстанутся, как совершенно чужие люди. Да уже только за то, что она совершила такой длинный путь, чтобы вернуть деньги, она достойна того, чтобы никогда больше не уйти из его жизни! Конечно, он вел себя вчера как полный идиот, разоткровенничался, весь вечер рассказывал о своей любви к Розмари и даже попросил Дину надеть на себя белый свитер… Кретин! Но разве мог он тогда предположить, что эта встреча будет не последней, что у него с этой очаровательной девушкой могут быть какие-то общие дела? Но если вчера он старался выглядеть перед ней в роли жертвы, человека, которого и бросили, и даже обокрали, то сегодня все стало представляться ему совершенно в другом свете, и именно Дина показалась ему заслуживающей сочувствия. Тем более у нее умер какой-то там генерал… Возможно, он и был симпатягой-стариком, заслуженным воякой, платившим ей щедро за борщи и выглаженные рубашки, но разве он достоин того, чтобы так по нему убиваться? Нет, определенно у этой Дины доброе сердце, и при случае он обязательно отблагодарит ее за ее честность и порядочность – качества, не так уж и часто встречающиеся в жизни.

Когда в его кармане завибрировал телефон и послышалась соловьиная трель, он словно очнулся: какие же забытые звуки, из той, полной работы и суеты московской жизни! Должно быть, это Ольга, волнуется, ждет его звонка.