Седьмое небо в рассрочку - Лариса Соболева

А то он не догадался, зачем она притащилась! К сожалению, подземного хода из кабинета нет, Тата упорная дама, прождала бы хоть до утра и дождалась бы парада-алле в его исполнении. Чтоб прекратить бессмысленное словоблудие, Гена сразу заявил:

– Я сейчас на мели.

– Ты даже не спросил, сколько мне…

– Много. Тебе всегда нужно много, а у меня все в деле.

– Но я горю! – пыхнула Тата.

– Сейчас все горят и кое-как барахтаются. Бизнес, Танюша, коварная штука, мужики ломаются, а женщина… – Он взглянул на часы и присвистнул, дав понять, что ей пора убираться, ему некогда. Но она не поняла. – Извини, мне сейчас в аэропорт.

– Хочу напомнить: Шатунов меня бросил из-за тебя, – использовала Тата запрещенный прием. – Я бы сейчас, как сыр в масле…

У нее есть «милая» манера: занимает деньги у бывших любовников и не отдает! Нельзя же всю жизнь расплачиваться за секс с ней, о котором стерлись воспоминания за давностью лет.

– Кстати, попроси у него, – на голубом глазу сказал Белик, плюнув на запрещенный прием, заодно и в ранимую душу Таты. – Денег у Шатуна валом, питейный бизнес в прогаре никогда не бывает. В крайнем случае, продай…

– Вот ты и купи! Долю.

Ага, вместе с ее настоящими и будущими долгами? Нашла дурака. Белик взял Тату за плечи, заставил подняться и насильно повел к выходу, воркуя на ушко:

– С таким же успехом я могу продать тебе часть своего бизнеса, но попробую удержать его. Куда тебя доставить? Я вызову такси.

Ей доподлинно известны официальные доходы этого жулика, а сколько неофициальных – у самого черта рога отвалятся при подсчете. Тата выдернула плечи, презрительно фыркнула и гордо ушла.

На улице она забралась в машину, ездившую на честном и нечестном слове, едва не рыдая от бессилия и злости, да отвлек все тот же Гена, выбежавший из офисного здания. Он сел в шикарный автомобиль премиум-класса, естественно, черного цвета, блестящий, как у негра кожа после купания, и укатил, ласково шурша шинами. Разумеется, за рулем у этого «бедняка» водитель торчит. Тату, что называется, плющило, ведь деньги нужны позарез! А может, не все из породы гадов, как Гена?

Вдали от города, на лесной поляне, укрытой от солнца раскидистыми кронами вековых деревьев, Люка с Хоком упражнялись в стрельбе не столько ради формы, сколько забавы ради. Стрельба стала для обоих приятным времяпрепровождением, заменила хобби, помогающее расслабить нервную систему. Стрельба удачно совмещается со спортом, отсюда и двойное удовлетворение от тренировок. Выстрел на бегу, во время падения, стоя, лежа – вариантов масса. Разумеется, нужно попасть по консервной банке или в центр тетрадного листа, прибитого к стволу дерева, – тут ничего нового нет. Однако никакие карты с рулеткой не сравнятся с азартом в момент прицела и выстрела, обо всем забываешь.

Отдыхали на одеяле, расстеленном на травке в тени, пили кофе из термоса, перекусывали. Лес – не совсем идеальное место для любви, тем не менее занимались и любовью, ведь в доме постоянно присутствовал третий, а здесь из свидетелей – только птички. В очередной перерыв, перекусывая булками с молоком, Люка задумчиво молчала, последнее время она частенько задумывалась.

– Опять ты не здесь? – тронул ее за плечо Хок.

– М? – подняла на него Люка отсутствующий взгляд, который в ту же секунду сфокусировался на Хоке. – Никак не успокоюсь.

– Твои страхи до сих пор не прошли?

– Если состояние беспокойства считать страхами, то да, не прошли. До сих пор клиент не расплатился за прокурорскую даму.

– Но Гектор говорит, он хочет все сразу…

– Меня не интересует, что хочет клиент! – пыхнула Люка. – Меня интересует моя доля, которую я не получила!

– Ты же не думаешь, что Гектор утаил…

– Не думаю, – перебила Люка, и сказала она правду, Хок это прочел по ее лицу. – Насколько я знаю Гека, настроение у него тоже паршивое, неуверенное.

– Я не заметил.

– Он умеет скрывать. Но не от меня. Я чувствую, как его что-то жжет внутри. Что? Конечно, беспокоит клиент, который темнит, ой, темнит. Боюсь, он разведет Гека, как пацана сопливого, заодно и нас…

Недавно она сомневалась в Гекторе, думала, он смоется с бабками, не помахав им на прощание ручкой. Но прошло несколько дней – и Хок слышит другие песни. Что это, если не перепады неустойчивой психики? Люка просто изводит себя моделированием ситуаций, при которых ее оставят с носом. А ведь всем сейчас непросто. И Хок живет в напряжении после той ночи, когда труп Ана не пускал их в комнаты, забаррикадировав дверь, но они вошли. Не надо было. Потому что это был плохой знак. Все и пошло не так: денег не получили, Шатунова подловить не удается, заказчик какой-то мутненький попался, и неизвестно, кто он есть, в группе тихий разлад…

Нет, к чертовой матери дурные мысли, они в гроб загонят раньше пули! Хок повалил Люку на одеяло и впился в губы многообещающим поцелуем, на который она ответила страстно и пылко. О, какой всплеск эмоций их ждал, если б не звонок, Люке пришлось взять трубку:

– Да, Гектор?

– Я жду вас в доме. Это срочно.

– Что-то случилось?

– Поторопитесь.

Люка засобиралась, натянула свитер, подхватила кофту, а Хоку не так-то просто из одного состояния перейти в другое, он потянул ее на себя:

– Двадцать минут ничего не решат.

Но она резко вырвала локоть:

– Поехали! Раз Гектор говорит «срочно», значит, дело срочное.

Хок закинул одеяло и спортивную сумку с продовольствием в багажник, стволы спрятали под сиденьем. Люка отлично справлялась с вождением, но излишне увлекалась, не замечая, какую набрала скорость, Гектор запрещал ей садиться за руль, особенно когда везут стволы. А Хок не он. Если Люка топает на место водителя, не может он ей запретить, в результате пришлось несколько раз говорить сакраментальную фразу:

– Сбавь скорость. – Все же она его достала. – Люка, не гони! Я тебе через каждые три минуты напоминаю. Хочешь, чтоб менты хлопнули?

– Извини.

– Что произошло? – взорвался он.

– Не психуй. Мне не понравился голос Гектора, что-то в нем противно дребезжало.

– Все равно пригаси скорость, – настоял Хок. – Успеем.

– Куда? – хмыкнула Люка, на этот раз послушавшись.

– Везде. Хоть на том свете прижиться, хоть на этом наследить.

– Никогда не шути так! – дернулась она.

Хок умолк, обнаружив, что последнее время его тянет на черный юморок, хотя чувством юмора он никогда не владел, шутит не смешно. Кстати, его первый тренер сыпал шутками-прибаутками на тему смерти с месяц и… разбился насмерть в аварии.

Вопреки ожиданиям Гектор не был мрачным, голос его не дребезжал, когда он оторвался от карты города: