Красная ночь - Ольга Баскова

Из книги Е. Зориной

За десять лет до убийства Полковниковой

Дина Панько росла симпатичной черноволосой девочкой с ямочками на щеках и большими синими глазами. Вера Семеновна в ней души не чаяла.

— Какая у меня внучка! — хвастливо говорила она соседям.

Правда, единственное, что огорчало бабушку, — девушка категорически не хотела тратить силы на учебу.

— Пойми, бабуль, — говорила она, — сейчас другая жизнь. Неужели ты не видишь, как инженеры остаются без работы, а учителя и врачи сами бегут из школ и больниц, не в силах больше жить на копейки? Главное — хорошо устроиться.

— Что ты имеешь в виду? — пугалась бабушка.

— Ну, например, удачно выйти замуж, — поясняла Дина. — Возможно, и совсем не придется работать.

— Она права, мама, — вступалась за дочь Надя. — Я в своей библиотеке глаза испортила и желудок посадила. Это, по-твоему, хорошо?

— Нет, — кивала Вера Семеновна, — но в жизни всякое бывает. А если разведешься?

— Найду другого, — пообещала девушка.

Однако такое заявление не успокоило бабушку:

— Ты сначала первого найди. Что-то не видно.

— Конечно, — не смутилась Дина. — Если хочешь знать, желающих переспать со мной — целый вагон, да только мне такие не нужны. Ошибки своей матери я не повторю. Постель после свадьбы.

— Посмотрим, — процедила сквозь зубы уязвленная Надежда.

— Давай.

С большим трудом удалось Вере Семеновне уговорить внучку поступить в медучилище.

— Профессия должна быть у каждого, — вещала она. — Жена — это не специальность.

— Ладно, — сдалась девушка, — но учти: учусь до тех пор, пока не появится мой суженый.

После занятий Дина бежала к другой бабушке, Полине Панько, и делилась с ней планами на будущее. Тринадцать лет назад Надежда решила возобновить отношения с приемной матерью и продумала, как это сделать. Являться перед ней как блудная дочь и кидаться на шею она не хотела: этого, по ее мнению, женщина не заслужила. Да и такое явление могло показаться странным: все эти годы ни одна, ни вторая не интересовались друг другом. Случай помог Надежде. Однажды к ней в библиотеку пришла пожилая женщина, показавшаяся очень знакомой.

— Запишите меня, — попросила она, — теперь будет время книжки читать. Я вообще-то уже пенсионерка, но еще продолжаю работать на треть ставки.

Когда незнакомка назвала место работы, Надя вспомнила, где ее видела. Это же участковый врач Полины Панько!

— Вы меня не узнаете? — поинтересовалась молодая женщина.

Доктор прищурила близорукие глаза.

— Я дочь вашей пациентки Панько.

Врач улыбнулась:

— Ваша мама редко болела.

— А сейчас? — вырвалось у Нади. Она была счастлива, что мать не раскрыла тайны. — Видите ли, мы с ней в ссоре уже несколько лет. Я собираюсь делать первые шаги. Скажите, как она и чем ей можно помочь.

Участковая пустилась в длинные объяснения насчет заболевания пациентки, из которых Надя вынесла для себя, что болезнь не опасна и по-настоящему начнет беспокоить только через определенное время. «Для выхода еще рановато», — подумала она.

Врач матери сделалась частой посетительницей библиотеки. Надя приберегала для нее интересные и редкие книги, постоянно интересуясь здоровьем матери.

— Сильная боль в ногах, — заявила как-то доктор. — Практически не выходит из квартиры. Сходить на рынок просит соседей и платит им по рублю.

Довольная улыбка промелькнула на лице молодой женщины. Она знала о жадности Полины. Час воссоединения семьи настал.

На следующий день Надя, держа в руках неподъемные сумки с продуктами, звонила в квартиру Панько. Послышались шаркающие шаги, и дверь отворилась. Полина, почти не изменившаяся за эти годы, с удивлением уставилась на непрошеную гостью.

— Вам кого?

Молодая женщина растерялась.

— Ты… вы… не узнаете меня? — пролепетала она.

Полина надела очки, лежавшие возле телефона.

— Нет.

— Я так изменилась?

Панько молчала, не выказывая ни малейшего интереса к происходящему.

— Я ваша дочь Надя.

— Надя? — голос старушки сорвался. — Здравствуй, дорогая. Проходи, пожалуйста. Какая же ты стала красивая.

Гостья вошла в квартиру и кинулась на шею хозяйке.

— Я так скучала, — всхлипывала она, — но боялась тебя навестить: вдруг ты меня выгонишь.

— Надо же! — улыбнулась Полина. — А я боялась того же самого!

Она засуетилась, собираясь ставить чайник, но дочь усадила ее в кресло и, разбирая сумки, принялась готовить ужин.

— Как ты себя чувствуешь, мама? — спросила она, помешивая на сковороде картошку.

— Ноги замучили, — вздохнула Полина. — На улицу почти не выхожу.

— Кто же приносит тебе продукты?

— Соседи.

— Вот еще новости! — фыркнула Надя. — Теперь я буду за тобой ухаживать.

За ужином они разговорились, и Надя, заметившая, как суждения приемной матери схожи с ее собственными, задавала вопрос, как случилось, что они столько времени не общались.