Агент на мягких лапах - Фрауке Шойнеманн

– А что, если он прячет сигареты не у себя в квартире, а где-нибудь еще?

– Эй, Том, с каких это пор ты стал таким нерешительным? У нас все получится!

– Надеюсь… Я только хочу быть уверен, что мы не доставим Кириной маме новых проблем. Ей и без того их хватает. В конце концов, – сказал Том и посмотрел на меня с приятной улыбкой, – мы ведь друзья. А друзья всегда должны помогать друг другу.

Когда мы возвращались от Тома, Кира была необычно молчаливой. Я спросил себя: интересно, о чем она думает? Мы уже шли по Хохаллее и приближались к дому, когда она наконец заговорила:

– Да, пожалуй, все это чепуха – насчет изгоев и чужих среди одноклассников. И то, что они тянут тебя вниз. Во всяком случае, с Томом и Паули все в порядке. У тебя есть чутье. Спасибо, Уинстон!

Она потерлась головой о мои ноги. Я наклонился и погладил ее.

– Ну, всегда легче заниматься чужими проблемами. У меня суперские отношения с Томом и Паули, но зато меня не любят наши дворовые кошки. Прежде всего Одетта… Она считает меня полным ничтожеством! Мне очень хотелось бы это изменить.

Кира муркнула:

– Хм, подожди. Возможно, мы решим и твою проблему. Дай-ка подумать.

– Хорошо бы. Но, боюсь, что с этой дамой у тебя ничего не получится.

– Эй, Уинстон, выше нос! Я-то думала, что ты борец. Кроме того, мне уже пришла в голову идея, как мы можем тебе помочь. Слушай: когда мы вернемся домой, возьми мою – то есть твою – миску и вынеси дворовым кошкам еду. И расскажи им, что это подарок от Уинстона. Ведь они понимают, что говорят им люди, правда?

– Ясное дело. Я тоже всегда тебя понимал, когда был котом.

– Вот и отлично. Поставь Одетте полную миску – с наилучшими пожеланиями от Уинстона. У людей ведь тоже можно произвести впечатление на женщину, пригласив ее поужинать в ресторане. И пока она будет лопать вкусную куриную печенку, ты ей объясни, что Уинстон крутой кот. Ну, что скажешь?

– Как-то неприлично хвалить самого себя.

– Ерунда. Надо заботиться о своем имидже. Тут все так же, как с рекламой. Вроде бы все считают ее глупой, но то, что можно увидеть по телевизору, все равно интересно.

– Дворовые кошки не смотрят телик.

– Уинстон, не будь таким пессимистом! К тому же Одетта не знает, что ты – это ты.

Конечно, тут Кира была права. Пожалуй, ее план вполне разумен. И самое главное – это вполне четкий план. А у меня не было ничего.

– Ну, раз ты так считаешь… тогда я это сделаю.

– Вот и замечательно! Когда она поест и ты унесешь миску, появлюсь я и расскажу ей парочку вещей, которые ей наверняка понравятся. Вот увидишь: мы добьемся, чтобы она изменила о тебе мнение!

– Неужели? Но откуда ты знаешь, что твои слова понравятся Одетте? Ведь ты не кошка. Во всяком случае, не очень правильная кошка.

Кира возмущенно зашипела:

– Слушай, Уинстон! Ведь я буду говорить с ней не как с кошкой, а как с женщиной. А в этом-то я уж точно разбираюсь! В конце концов, я тоже будущая женщина, хотя еще довольно маленькая. Но это не играет никакой роли. По-моему, я знаю, как произвести правильно впечатление.

Немного позже я действительно вышел во двор со своей миской, полной вкусной куриной печенки. Она пахла необычайно соблазнительно. Неудивительно, что, не успел я дойти до мусорных контейнеров, как немедленно появилась вся троица – Спайк, Одетта и Чупс.

– Кис-кис-кис! – громко позвал я, хотя сам, будучи котом, презирал эти глупые крики. Но в эту минуту мне не пришло в голову ничего другого. Ведь я все-таки немного волновался. Хотя Одетта даже не подозревала, что я Уинстон, но все равно – при одной лишь мысли о том, что я поговорю с ней, у меня участилось сердцебиение.

Я наклонился и поставил миску на землю. Потом присел неподалеку на корточки и наблюдал, как все трое осторожно подобрались к ней, немного помедлили и жадно набросились на лакомство. Но прежде чем миска опустела, я приступил к операции по исправлению собственного имиджа.

– Между прочим, это вам подарок от вашего приятеля Уинстона. Он передает вам привет.

Спайк и Чупс продолжали есть, не обращая ни малейшего внимания на мои слова, зато Одетта удостоила меня взглядом, и в ее глазах мне почудилось удивление. Вероятно, она подумала, не сошел ли я – то есть Кира – с ума. Но в тот момент мне было все безразлично, и я упорно продолжал гнуть свою линию:

– Уинстон часто думает о вас. Вообще-то он очень хороший парень и очень внимательный.

Одетта села и уже больше не отрывала от меня глаз. Чокнутая. В ее глазах ясно читалось слово «чокнутая». Но мне было все равно!

– Вы не поверите, но сегодня утром он в самом деле пытался перетащить свою миску из кухни на лестницу. Миску с едой! И когда я вышла туда, он громко замяукал, прыгнул на подоконник и показал лапой на двор. Тогда мне стало понятно, что он хотел отнести еду вам!

Тут я кивнул и заговорил медленнее, чтобы придать своим словам особенный вес:

– Да, Уинстон хороший парень. Только этого часто не замечают, потому что он очень интеллигентный и воспитанный. Многие считают его высокомерным и изнеженным. Но это вовсе не так! Нет, он о-о-очень хороший, о-о-очень приличный кот!

О’кей, Уинстон, пожалуй, ты немножко перестарался. Я решил, что пора прекратить петь хвалебные гимны самому себе, протянул руку и почесал Одетту за ушками. Она не возражала и даже подошла ко мне ближе.

Жалко, что, став человеком, я не мог поговорить с ней. Но почему-то мне казалось, что она действительно задумалась над моими словами. Может, теперь она поверит, что Уинстон не воображала, как она раньше думала.

Неужели реклама действует и на кошек? Даже без телевизора? Поразительно!

План в действии. В сущности, очень хорошая идея. В сущности

Через два дня мы опять сидели в комнате Тома – сам Том, Паули, я и, конечно, Кира. Если мои друзья и удивлялись, зачем я все время таскал с собой кота, они никак этого не показывали. Я ужасно нервничал, и у меня даже вспотели ладони. Впрочем, для этого были веские причины: ведь сейчас Том будет звонить Вадиму. И если тот в самом деле приготовил для продажи сигареты, тогда наш план сработает: Том договорится, что заберет товар завтра, и таким образом мы будем знать, что сигареты останутся в квартире Вадима. После этого я позвоню Вадиму и предложу встретиться сегодня после обеда на берегу реки Альстер – так мы выманим его из дома. Я просто скажу, что у меня есть для него сообщение от Анны и что я должна передать его лично. Когда он уйдет из дома, мы войдем в его квартиру и, найдя сигареты, сфотографируем их на фоне свежей газеты, чтобы читалось число. Так мы получим доказательство, что Вадим по-прежнему занимается контрабандой. Все это мы скажем ему в лицо – поставим его перед фактом, как выразилась Паули! И если он не перестанет распространять ложь про Анну, мы пойдем с этими фотографиями в полицию. Но мы, конечно, надеялись, что Вадим сам отзовет свои ложные обвинения, когда поймет, что он у нас в ловушке. Грандиозный план! Или нет?…