Агент на мягких лапах - Фрауке Шойнеманн

Я чувствовал, как меня бросает то в жар, то в холод. Конечно, те строчки относились не ко мне, породистому коту Уинстону, а к девочке Кире. Но даже самому глупому коту было ясно, какая подлая эта записка. И какая злая.

Учитель, опустив руку с запиской, молчал. Весь класс тоже притих. Я не знал, хороший это знак или плохой. Или вообще никакой. Наконец Преториус тяжело вздохнул:

– Леония, я не нахожу слов от возмущения! Мне даже не верится, что ты всерьез могла написать такие глупости. Что скажешь?

Сначала Леония ничего не ответила, только покраснела. Способность различать цвета действительно одно из преимуществ человека. Прежде я никогда не замечал, что у людей может меняться цвет лица. Интересное наблюдение!

– Леония, что скажешь? – Теперь голос Преториуса звучал резко и сердито.

– Я… э-э… я хотела… – залепетала Леония. Ее огромное самомнение съеживалось у всех на глазах.

– Что? – спросил Преториус. – Что ты хотела? Обидеть свою одноклассницу? Или рассказывать небылицы о стране, где ты никогда не была?

– Нет, я только хотела… и вообще это была шутка! – оправдывалась Леония дрожащим голосом – было видно, что она готова заплакать.

Преториус мрачно стоял возле ее стола.

– Шутка? Ты говоришь неправду! Ты слышала, чтобы кто-то засмеялся?

– Нет, – тихо проговорила Леония.

Преториус вздохнул:

– Моя дорогая девочка, я полагаю, что у фрау Розенблатт будет достаточно оснований для выговора.

– Ой, нет! – воскликнула Леония и в самом деле заревела. Интересно, что такое выговор? Должно быть, что-то очень нехорошее. Мне вдруг стало жалко Леонию.

– Я сказал – «будет» достаточно оснований. Я не говорю, что мы сейчас пойдем к ней. Хотя, честно признаться, у меня большое желание так и сделать, потому что я считаю эту писанину действительно отвратительной. Но вместо этого у меня есть предложение, как ты можешь исправить ситуацию. Так сказать, примирительно урегулировать конфликт между преступником и жертвой.

Леония вытаращила глаза. Она явно не поняла ни слова. Я тоже ничего не понял. Тогда Преториус объяснил:

– Вместо того чтобы немедленно тащить тебя к фрау Розенблатт, я решил, что будет лучше, если ты извинишься перед Кирой. И угостишь свою новую одноклассницу мороженым. А она, возможно, расскажет тебе о своей родной стране, чтобы ты в следующий раз чуточку подумала, прежде чем утверждать всякую чушь. Тебе ясно?

Леония кивнула.

– И возьми с собой Эмилию, – продолжал Преториус. – Мне кажется, вы просто ничего не знаете об одной из самых больших стран мира. Да и с доброжелательностью у вас плоховато. Ты согласна, Кира?

Я медленно кивнул.

– Хорошо. Значит, договорились. Сегодня после школы вы это и сделаете, Леония и Эмилия. Но извиниться перед Кирой вам придется прямо сейчас.

– Кира, извини, пожалуйста! – хором выпалили Леония и Эмилия. – Это было действительно глупо с моей стороны, – добавила внезапно Леония. – Я угощу тебя большой порцией мороженого. Ты выберешь его в моем любимом кафе, идет? И потом мы спокойно поговорим.

Я опять кивнул. И в душе надеялся, что эти девчонки не станут расспрашивать меня о России.

Заклятые подруги

– Ну же, решайся! – Леония улыбнулась, но ее улыбка мне не понравилась – в ней таилась насмешка. Да-да, это была не улыбка, а скорее ухмылка. – Или тебе слабо?

Я даже немного растерялся:

– Нет, не слабо. Вообще-то, конечно, я могу, но…

– Что значит «но»? Я вижу, ты струсила. – Теперь усмехалась не только Леония. Эмилия, Рут и Эллен тоже, казалось, с трудом сдерживали смех.

– Ну, по-моему, глупо заходить в магазин, где установлены четыре камеры слежения, – возразил я. – Если я стырю там майку, потом не избежать проблем с полицией.

Леония презрительно скривила губы:

– Какие еще проблемы с полицией? Не говори глупости! Ну как хочешь! Но мы в тебе разочаровались. – Она резко повернулась и пошла прочь. За ней поплелись и ее подружки.