Роковое золото Колчака - Анна Князева

Август 1963 года

В этот маршрут Ленька отправился в паре с начальником геологической партии Владимиром Ивановичем Громовым. Был конец августа, дни стали короткими, поэтому вышли они затемно. Уже второй день обследовали крутой склон хребта, изрезанный глубокими бороздами временных водотоков[16]. Водоразделом хребта был острый гребень, к которому не только подняться, приблизиться невозможно.

За месяц Ленька вполне освоился с новой работой, выполнял ее как заправский геолог. Он знал, что от каждой встреченной разновидности пород нужно отбирать образцы, которые должны иметь свежие сколы с четкой фактурой. Для этого у него был свой геологический молоток, предмет не из легких, весил около килограмма. На первый взгляд что – килограмм? Ерунда… Но когда за плечами рюкзак с тяжелыми образцами, этот вес становился чувствительным.

Ленькино воображение поражало то, как Громов умел «читать» камни и минералы. Забравшись на уступ, Владимир Иванович не спеша доставал из полевой сумки карту, дневник, карандаш, набор луп и рулон лейкопластыря для подписи образцов. Потом он закуривал и, разложив вокруг себя образцы, рассказывал, что происходило здесь тысячи лет назад. Как образовались трещины, складки, зоны дробления, из-за чего произошло смещение блока породы. Точку за точкой, значок за значком наносил на карту его отточенный карандаш. Потом Владимир Иванович писал в своем дневнике, и они снова пускались в путь.

День близился к вечеру. Они уже спускались вниз по уступам скалы. До табора было около десяти километров, поэтому торопились. Вцепившись в валун, Ленька спустил ноги и нащупал каменную ступень. Встал на нее, отцепил руки и вдруг почувствовал, что заскользил вниз по скале.

Почуяв неладное, Громов резко обернулся и крикнул:

– Берегись!

Продолжая скользить, Ленька инстинктивно цеплялся пальцами за малейший выступ на скале. Тяжелый рюкзак тянул назад, и он лихорадочно соображал, что предпринять. Но, «проехав» метров десять-пятнадцать, он наконец сумел вцепиться пальцами в поперечную трещину. Одновременно с этим обе его ноги уперлись в неширокий уступ.

– Держись! – крикнул Громов. – Я иду!

Он быстро добрался до Леньки, и они вместе спустились к подножию хребта.

В лагерь пришли поздно, там первым делом взялись лечить ободранные Ленькины пальцы. Цепляясь за камни, он сорвал пару ногтей.

– На этот случай у меня есть тетрациклиновая глазная мазь. – Громов вынул из рюкзака небольшой тюбик: – Железное средство.

Он выдавил мазь на раны, и Леньке показалось, что боль немного утихла. Владимир Иванович забинтовал его пальцы.

– Мазь быстро их заживит. Три дня бинт не снимать.

Как всегда, в последнюю субботу месяца на таборе готовили баню. В стороне от палаток, ближе к реке, дымилось большое кострище. Чуть дальше горел еще один, небольшой костер, над которым висели ведра с водой.

Когда геологи отбросили прогоревшие чурки, под ними оказалась внушительная горка пышущих жаром камней. Затем они перетащили палатку и установили ее над камнями. И как только палатка встала, в нее сунулась таборщица, плеснула на камни воду и стремглав бросилась прочь. Внутри палатки раздался хлопок, ее бока резко вздулись, потом опали. Из щелей пошел пар.