Маскарад любовных утех - Дарья Донцова

– Спасибо за рекомендацию, однако я не верю в проклятие, висящее над участком, который ранее принадлежал Кутузову, – ответила я.

– Вам уже рассказали правду! – всплеснула руками Ирина Леонидовна.

– Ну да, – кивнула я.

Горская принялась шумно возмущаться:

– Что за люди! Вот кто их за язык тянет? Милая пара купила прекрасный дом в лучшем месте Подмосковья, в восторге от приобретения. Зачем им радость портить? Уверена, вы пообщались с Рыбой. С Мариной Бородулиной. Отец-то ее умел держать язык за зубами, а у дочери прямо болезнь, молчать совершенно не умеет. Никогда не верьте Рыбе, она мастер художественного свиста.

Ирина Леонидовна с шумом выдохнула, помолчала и понизила голос до шепота:

– Евлампия, может, вам заложить окно на втором этаже гостевого домика? Понимаю, вы считаете, что гибель Юли и Клавдии не имеет ни малейшего отношения к вам, это была злая карма Кутузовых. И я бы с вами легко согласилась. Но вчерашнее падение из окна маленького дома несчастной женщины, вашей родственницы…

– Что? – невежливо перебила я даму. – Кто вам сказал такую чушь?

– Нина, – испуганно уточнила Горская. – Она за стол села, мой чудесный имбирный чаек отхлебнула и заявила: «Слышали? Про́клятый дом новую жертву получил! У тех, кто его купил, все из той же комнаты вывалилась младшая сестра хозяйки и насмерть разбилась!»

Я подавилась напитком.

– Вера – сестра жены нашего прораба, к моей семье она никакого отношения не имела. И на второй этаж она не поднималась, умерла в кухне-столовой после того, как угостилась вашим пирогом с черникой.

Ирина Леонидовна открыла рот, секунду сидела не шевелясь, потом схватилась за шею и прохрипела:

– Пирог был с ядом?

– Совершенно верно, – кивнула я, – полчаса назад я беседовала с человеком, который ведет следствие. В черничной начинке море отравы, ее хватило бы на всех жителей «Крота» и еще для служащих осталось бы. А пирог в мой дом принесли вы.

– Господи! Боже! Ужас! – залепетала Горская. – Немыслимо! Невероятно! Евлампия, я не способна лишить человека жизни, это… это… ну, просто невозможно! У меня не самый медовый характер, я могу быть резкой, бескомпромиссной, часто не прислушиваюсь к чужому мнению, настаиваю на своем. Я равнодушна к детям, наверное, потому что своих никогда не имела, и меня раздражают крикливые, дурно воспитанные малыши, с подростками я тоже предпочитаю не общаться. Попросите меня пожить месяц с Фирой и Мусей, я с радостью заберу мопсиков к себе, и за ними будет наилучший уход: корм высшего качества, наблюдение у врача, завалю их игрушками, вкусняшками. Я обожаю животных. А если попытаетесь уговорить часок с вашей Кисой посидеть, постараюсь придумать повод для отказа. Но! Если мне не удастся отвертеться и я буду вынуждена остаться с девочкой, то можете не нервничать за нее. Ребенок получит прекрасную еду по расписанию, в случае первых признаков недомогания я свяжусь с педиатром, и куклу малышке куплю, и книжку. Я – ответственный человек! Господи, к чему это все я сейчас говорю? Евлампия, поймите, я не способна нанести вред ни одному живому существу. Думать об убийстве, спланировать его, хладнокровно осуществить… Нет, нет, это не обо мне! Ну да, как все люди, я могу случайно совершить проступок. Неделю назад шла по торговому центру, поскользнулась на мокром полу и, чтобы не упасть, машинально ухватилась за человека, который находился рядом. Это оказалась дама старше меня, она пошатнулась и рухнула, я свалилась на нее. И вышло, что на мне ни синяка, ни царапинки, а та бедняжка с огромной гематомой на пол-лица, ушибом спины и растяжением ноги. Нанесла я несчастной травму? Да. Хотела ее обидеть? Конечно, нет. Это была дурацкая случайность. Ясно, куда я клоню? Я могу нанести вред людям, но неосознанно. Боже, я… я… я просто… в шоке! Именно я принесла вам пирог с ядом, и вы теперь считаете меня современной Лукрецией Борджиа. Но могу поклясться на иконе: я понятия не имела об отраве! Пусть ваш муж отправит меня на детектор лжи, готова пройти сию процедуру. Господи! Это ужасно!

Я быстро встала, подошла к Горской и обняла ее.

– Ирина Леонидовна, вы меня неправильно поняли. Я вовсе не считаю вас отравительницей.