Эти глаза напротив - Анна Ольховская

– Я не отдавала приказа поджигать ваш дом! – Магдалена испуганно попятилась. Да уж, нашла помощника! Как она сразу не сообразила? Если честно, эпизод, по которому ей лично было тоже предъявлено обвинение, она давно выбросила из головы – исполнители взяли всю вину на себя. И обошлось это не так уж и дорого. – Это все они! Люди Дворкина!

– Да ну! – Тихий голос за спиной заставил женщину на мгновение почувствовать себя кенгуру – ТАК высоко она еще не подпрыгивала.

А подошедший совершенно бесшумно Дворкин с нарочитым недоумением сосредоточенно хмурил брови, словно пытаясь что-то вспомнить. А затем развел руки и отрицательно покачал головой:

– Что-то не припомню, чтобы посылал своих людей в ту деревню. Не было такого, госпожа Кульчицкая.

– А я и не говорю, что именно ты послал тех бандитов! Они сами!

– Ну да, ну да, – с готовностью покивал Дворкин. – Сами вдруг решили навестить Ярцевых, а потом расшалились настолько, что решили испечь картошку на углях чужого дома.

– Я вообще не обязана перед тобой оправдываться! Ты – мой слуга и должен выполнять мои приказы! Немедленно отведи меня к Павлу!

– Небольшое уточнение, – насмешливо усмехнулся Дворкин. – Я служу не вам, а вашему мужу. А вы всего лишь входили в круг моих подопечных. Да и то прежде. И никакого права приказывать мне не имеете.

– Прежде? – прищурилась Магдалена. – А теперь, значит, не вхожу? В этот твой круг?

– Теперь – нет.

– И почему же, интересно?

– Вы сами знаете.

– Ну, знать – не знаю, но догадываюсь, – презрительно скривила губы женщина. – Так ведь еще не вечер, Сашенька! Все еще может измениться! Вернее, все уже меняется! Я решила помириться с мужем и тоже признать Павла сыном!

– Это та-а-ак мило! – фыркнул Олег. – Я сейчас расплачусь!

– А вы вообще не вмешивайтесь! Не ваше дело! И имейте в виду оба – я никуда не уйду отсюда, пока не повидаюсь с… с сыном! А если меня не отведут к нему – сейчас вон свистну этой своре, – Магдалена кивнула в сторону заинтересованно поглядывавших в их сторону журналистов, – и расскажу, что меня не пускают к моему мальчику! У которого я хочу попросить прощения!

Голос ее сорвался, и вполне могло показаться, что от расстройства, но на самом деле – от злости и ощущения беспомощности.

И слезы на глазах выступили по той же причине.

Но в целом образ получился подходящий: несчастная, раскаявшаяся, измученная мать.

И папарацци уже повытаскивали свои камеры, жадно прислушиваясь и присматриваясь к происходящему.

Дворкин обменялся взглядами с Олегом, кивнул тому, а затем процедил, глядя в точку чуть выше бровей Магдалены:

– Ну что же, пойдемте. Я отведу вас к Павлу. Но вряд ли у вас получится сейчас с ним поговорить.

– Это еще почему?

– Потому что в ВАШЕГО сына этой ночью стреляли. Врачи вытащили его буквально с того света, и Павел сейчас в реанимации. Куда вас точно пока не пустят. Но посмотреть на сына вы сможете.

– Стреляли? – ахнула Магдалена. – Здесь, в клинике?!

– Да.

– Но… но как это возможно?

– Разбираемся.

– Так вот почему здесь столько охраны!

– Именно. И по этой же причине посещение пациентов родственниками и друзьями пока запрещено. Но ради вашей внезапно проснувшейся материнской любви придется сделать исключение.

– Александр, – подбородок привычно задрался кверху, – твой сарказм в данном случае абсолютно неуместен. О материнской любви пока не может быть и речи, но познакомиться поближе с Павлом я хочу.

– Серьезно? – Дворкин внимательно посмотрел в глаза женщины. Что он там увидел – понять было нельзя, глава секьюрити уже нацепил профессиональную маску «Гранитная статуя», но решение Александр принял: – Следуйте за мной. Олег, и вы тоже.

– А он там зачем? – возмутилась Магдалена.

– Для начала – не ваше дело! – огрызнулся Олег. – К тому же я к сестре пришел. Которую ваш ублюдок едва не угробил!

– Не смей его так называть!

– А то что? На меня своих псов натравите? А остались они у вас, псы-то?

– Олег, прекратите! – одернул рассвирепевшего парня Дворкин. – Не забывайте – я главный пес своры, если выражаться вашим языком.

– Извините, – буркнул Ярцев. – Не подумал.

– Бывает, – кивнул секьюрити.

Когда проходили через пост охраны, толпа родственников попыталась бузить, но безуспешно. Может, потому что бузили вяло как-то, без души.

Магдалена с любопытством оглядывалась по сторонам – в этой клинике она еще ни разу не была. Слышала о ее существовании – как и обо всем элитном, но, к счастью, до сих пор повода побывать здесь не нашлось.

В целом звание «элитной» клиника оправдывала – чисто, уютно, евроремонт, персонал в единой униформе, даже уборщицы не шлепают по полу грязными мешковинами, а старательно трут современными швабрами со сменными насадками.

И специфического больничного запаха тоже нет. В воздухе пахнет освежителем, на подоконниках и в холлах – живые цветы, для отдыха пациентов и посетителей предусмотрена удобная мягкая мебель.

– Прямо санаторий, а не больница! – покачала головой Магдалена.

Дворкин ничего не ответил. А больше поддерживать беседу было некому – Олег исчез почти сразу после входа на территорию клиники. К сестре побежал, наверное.

Скоро не к кому бегать будет.

Нельзя сказать, что Магдалена злорадствовала по этому поводу, судьба двух девиц была бы ей безразлична, не стой они на пути к свободе ее мальчика.

Но сейчас главным препятствием на этом пути было ее, Магдалены, волнение. И страх.

Нарастающий по мере приближения к реанимации, где сейчас находился ее… нет-нет, не ее!

Где находился монстр, при виде которого ей придется изображать если не любовь, то хотя бы раскаяние и симпатию. Причем под наблюдением этого проклятого Дворкина, от которого очень трудно что-либо утаить.