Венец безбрачия белого кролика - Дарья Донцова

Секретарь замахал руками.

– Что вы! Я не имею к произошедшему ни малейшего отношения.

Я нашарил ногами тапки.

– Мне это тоже в голову не пришло. Кто тогда устроил сие безобразие?

– Вы не поверите, – пробормотал Борис, – вредная табуретка.

Я уже хотел было встать, но замер.

– Вы имеете в виду…

– Подарок соседа Олега, – кивнул Боря.

В комнату бесшумно вкатился робот.

– Я не табуретка. Мое имя Иннокентий Валерьянович, что прошу крепко-накрепко запомнить. Моя основная задача – сохранить здоровье любимого хозяина Ивана Павловича Подушкина. Гостья вела себя агрессивно. Когда она крикнула: «Хочется тебя убить», я принял адекватные меры, вызвал психиатров!

– Тьфу! Хорошо, что не полицию, пожарных и МЧС, – не выдержал Борис. – Николетта эти слова всегда произносит, они ничего не значат!

– «Хочется тебя убить» – прямая угроза жизни моему любимому хозяину, – возразила табуретка, – если вам это кажется нормальным, то вы тоже должны посетить психиатра.

– Иннокентий Валерьянович, только не зовите сейчас медиков к Боре, – взмолился я, – спасибо вам за заботу.

– Служу господину Подушкину, – проорала табуретка. – Есть распоряжения?

– Да, – кивнул я, – впредь, когда нас посетит госпожа Адилье, вам надо спешно ехать в самую дальнюю кладовую и ждать там, пока за вами не придут. Вы поняли?

– Йес, босс! – гаркнула табуретка. – Принято. Будет выполнено.

– Вот и молодец! – похвалил я ретивого робота.

– Во славу господина Подушкина! – крикнуло изобретение Олега Котина. – Разрешите заняться повседневными делами?

– Конечно, – кивнул я.

– С песней? – уточнила табуретка. – Желаете послушать веселую музыку?

Я опрометчиво ответил:

– Да.

– Сновиденья улетели, – заголосил Иннокентий Валерьянович, – бесстрашный снаружи, я плачу в душе. Зачем я проснулся? В грезах мне прекрасно! А наяву ужасно! Та-ра-рам! Утро пришло! Бам-бам…

– Стоп, – скомандовал Борис.

– Я подчиняюсь только любимому Ивану Павловичу, – скороговоркой произнес Иннокентий Валерьянович и продолжил: – Кошмар утра заставляет меня дрожать. Но надо покидать кровать. Нужно в мир идти, ненавидя всееее…

– Хватит, – попросил я.

– Музыка бодрая, – заявил электронный помощник.

– Работайте беззвучно, – попросил я.

– Мой хозяин, великий и ужасный, всегда дает мудрые указания, – заявил Иннокентий и умчался.

Я встал.

– Мне послышалось или табуретка на самом деле произнесла «великий и ужасный»?

– Я слышал то же самое, – подтвердил Борис.

– Мда, – кашлянул я, – подарки возвращать неудобно. Олег может обидеться.

– Есть идея! – воскликнул секретарь и приложил палец к губам. – Тсс!

Боря поманил меня, и мы молча проследовали в санузел. Помощник пустил на всю мощь душ и зашептал:

– Вы правы. Отдать подарок тому, кто его тебе от всей души преподнес, весьма оскорбительно для дарителя. Как правило, неугодные вещи передаривают. Когда я служил у барона Фойгеля, ему один раз притащили на день рождения вазу. Настоящий монстр интерьера. Ростом с меня, толщиной как печь. Куда такую деть? Фойгель передал вазу госпоже Цывиной, у той родилась дочь, он сказал: «Это приданое девочке». Прошел год и на следующий день рождения барон получает от бизнесмена Харапова… ту же самую вазу со словами: «Дорогой друг, специально для тебя антикварную редкость на аукционе в Лондоне купил». Жуть пропутешествовала по общим друзьям и вернулась к Фойгелю.

– Круговорот вазы в природе, – засмеялся я.

– Тише, – попросил Боря, – у табуретки и слух, и нюх как у собаки. Предлагаю отправить Иннокентия с мусорным ведром на улицу и более не впускать его в дом.

– Так он ломиться будет, – предположил я, – в дверь ногами бить.

– Поколотит и перестанет, – оптимистично ответил помощник, – аккумулятор у него разрядится. А где ему розетку взять? В подъезде ее нет! На улице тоже. Вынесу его тогда в бачок. И забудем о замечательном презенте. Ох, простите, Иван Павлович! Не хотел вас обидеть. Очень некрасиво сейчас выразился. Право, мне неудобно.

– Все в порядке, – успокоил я Бориса, – я подарил вам часы. Иннокентия Валерьяновича прислал Олег. Если вдруг зайдет разговор о роботе, пропойте ему осанну. И все.

Мы, чувствуя себя заговорщиками, решившими тайно придушить короля в опочивальне, крались по коридору.

– Я сделал омлет с грибами и сыром, – перечислял Борис, – к нему тосты с маслом, кофе и ватрушка с творогом.

– Лучше не бывает, – воскликнул я, входя в столовую и садясь за стол. – Минутку! Это что?

– Где омлет? – изумился Борис, разглядывая коричневые гранулы на моей тарелке.

– Демьянка! – возмутился я.

– Нет, – не согласился помощник, – она, конечно, может полакомиться вашим завтраком, но подменить его не пойми на что собаке не по силам.

– Борис хотел отравить моего любимого хозяина Ивана Павловича Подушкина, – продекламировала «табуретка», подъезжая к нам.

– Надо посмотреть в Интернете телефон скорой психиатрической помощи для самоходных электронных чудищ, – не выдержал Боря.

– Смесь из яиц, сливок, грибов не есть здоровое питание, от нее желудок умрет, – возмутился Иннокентий, – булка с творогом вызовет паралич печени. Могу прямо сейчас дать ссылку на статью диетолога, академика, который рекомендует готовые смеси. Между прочим, одну из коробок я у вас в шкафу нашел. Заменил ядовитую трапезу на полезные гранулы из злаков, их можно есть сами по себе, но лучше залить кефиром.

– У нас его нет, – насупился Боря.

– Плохо, что вы не озаботились приобрести лучший для желудочно-кишечного тракта продукт, – отрезал робот. – Вы враг моего любимого хозяина Ивана Павловича. Пофигист. Отравитель.

Борис взял с тарелки один коричневый катышек.

– Да это корм Демьянки! «Экопес»! Я взял одну пачку на пробу. Оказалась редкая дрянь. Даже наша псина его лопать отказалась.

– На упаковке указан идеальный состав, – заспорил Иннокентий. – У вас в шкафах и холодильниках отвратительная еда! Только эта смесь…

– Иннокентий Валерьянович, – остановил я болтливое электронное чудо, – у меня для вас есть задание.

– Готов исполнить любое во славу господина Подушкина.

– Возьмите помойное ведро и отвезите его к бачку, который находится на улице, – приказал я, только сейчас сообразив, зачем роботу платформа, где любит кататься собака.

Определенно подставка, способная выехать из, так сказать, щиколотки Иннокентия, служит для перевозки разных предметов, например, ведер с водой или мусором.