Венец безбрачия белого кролика - Дарья Донцова

– Вы тоже меня глупой считаете? – жалобно произнесла Оля.

– Конечно, нет, – покривил я душой, – вы растерялись, не знали, как себя вести. Информация, прямо скажем, очень неприятная. Но вы, наверное, потом пришли в себя, стали размышлять о том, что незваная гостья рассказала.

– Да, да, да, – кивнула Ольга, – я всю ночь с боку на бок провертелась. И под утро меня как стукнет! Ой, нехорошо! Ой, подло! Ой, гадко! Пусть та девушка права, Фил со мной позабавился и бросил. Тяжело и горько это. Но я-то его люблю. А раз так, то надобно счастья ему желать.

Оля понизила голос.

– Дальше я решила так. Наверное, на свадьбе с Артемоной его родители настояли. А он меня любил, женился. Но как против отца с матерью идти? Ему подчиниться пришлось. Ой, как все плохо! Я ему развод-то не давала. Брак наш на острове заключен, начнут в загсе документы изучать, а в российском паспорте штампа нет. И в иностранном тоже. Я в отеле поинтересовалась: «Может, нам в вашу мэрию сходить за печатью?» На ресепшен ответили: «Нет. У нас никаких отметок в удостоверениях граждан других стран не делают». И что получается? Фил двоеженец! Ужас прямо. Что мне делать? Да еще бирку я по безумию заполнила, девушке отдала. Еле десяти утра дождалась, попросила бывшего одноклассника, он с компьютером ловко управлялся, посмотреть информацию на Филиппа Попова, сына богатого человека. Андрей покопался в Интернете и говорит:

– Его папашка сбежал, все деньги с собой за кордон упер, у сыночка в кармане вошь на аркане. Голый он, но очень скоро станет богатым. Женится на дочери писателя-режиссера, тот эротические фильмы как яблоки с дерева в Сеть стряхивает. Платишь деньжата, получаешь код-пароль и зыркай кинушку. Ух ты! Фила и его тетю травили психованные пенсионеры…

Я молчал, слушал уже известную мне историю про митингующих у дома младшего Попова. Я знал, что пенсионеров нанял Юрий Константинович. Да, у Буратинова много денег. Но приятель Оли-Ярославы ошибся, у Филиппа были где-то спрятанные миллиарды. От них-то и собирался отцапать солидную долю создатель порнографии.

– Андрюша мне показал фото, – говорила тем временем Малыгина. – Я закричала: «Стой, это она». Андрей удивился: «Кто?» А я уже опомнилась, рот захлопнула. Уставилась на снимок. Девушка в шляпке с вуалью, платье красивое, жакетик, все дорогое, стоит около машины. Рядом с ней мой муж. И подпись: «Новобрачные Филипп и Артемона отбывают в свадебное путешествие».

Я не поверил Ольге.

– Вас посетила Артемона?

– Да, да, да!

– Невеста Филиппа?

– Она!

– Попросила заполнить бирку на похоронный венок, чтобы жених о вас вспомнил? – окончательно ошалел я.

– Ага! – жалобно подтвердила Ольга.

– Просто театр абсурда, – пробормотал я, – пьесы Беккета, Ионеско и Гавела, вместе взятые.

– Не понимаю, – прошептала Оля. – Вы о чем?

– И как вы поступили, узнав, что венок для гроба себе заказала на праздник сама невеста? – задал я свой вопрос.

– Заплакала. Долго рыдала. Сколько времени, не знаю, – сказала Ольга, – может, неделю. Не ела. Не пила. На диване лежала. Хотела умереть. Потом Андрей, сосед, как-то умудрился в мою квартиру войти. Меня в больницу положили. Лечили там. Пациентов монахини посещали. Сестра Амвросия, она тогда еще не была благочинной…

– Простите мою безграмотность, – сказал я. – Что такое благочинная?

Ольга звонко рассмеялась.

– Ой! Это даже малыши из воскресной школы знают: правая рука матушки-настоятельницы. Кучей дел занимается, обязанности ее все не перечислить. Мне она наставница и мать родная. Все, что сестра Амвросия велит, я выполняю.